Harry Dresden
Гарри
telegram: @barberry_jim
Dale Cooper
Купер
telegram: @barberry_rich

Загадки, с которыми периодически приходится сталкиваться мисс Фрост в частности, ставят её в тупик, и лишь упорство и возможность обрабатывать информацию нетрадиционными методами, позволяют подобраться к свету в конце туннеля. И каждый раз оставалось уповать на то, что оный – не от фар встречного паровоза. Видимо, её разум решил отправить свою полноправную хозяйку в безопасное место и даже любезно указал дорогу. Настораживал тот факт, что он сделал это без её участия. Белая Королева чуть слышно вздыхает, понимая, что это все-таки не Зазеркалье, а скорее всего кроличья нора. Придется играть в крокет живыми фламинго.

--------------------------------------------------

iCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » iCross » Альтернатива » Colour Me Amazed


Colour Me Amazed

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://i.imgur.com/9zDuRsg.png

кто
› Harry Dresden as Albert Rosenfield
Dale Cooper

где и когда
› февраль 1978-ого, ФБР

что

February 4, 11 A.M.
Diane, what do you know about a special agent named Albert Rosenfelt, and why is he so angry?


-х-
– ГОРДОН!! ЭТОТ ПАРЕНЬ ОПАСЕН – ОН СЛИШКОМ ЖИЗНЕРАДОСТНЫЙ, – и Розенфильду даже не нужно уточнять, про кого именно идет речь – потому что это понятно и так, без лишних разъяснений.
– ТЕРПИ, АЛ! ОЧЕНЬ ПЕРСПЕКТИВНЫЙ КАДР, НАДЕЖДА БЮРО.
– Я так не... – начинает Альберт, но тотчас же осекается, когда Коул слегка наклоняет голову в его сторону, прислушиваясь. – Я ТАК НЕ МОГУ, ГОРДОН!!
– АЛЬБЕРТ! ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ЭКСПЕРТ, ОН МОЙ ЛУЧШИЙ АГЕНТ, МНЕ НУЖНЫ ВЫ ВМЕСТЕ, – непоколебимо отвечает Гордон, и кажется, что дрожащие от громких децибелов оконные стекла так же категорично вторят ему своим дребезжанием.
И Розенфильд понимает – выбора у него нет.

-х-


› Первая мысль, которая посещает Альберта практически моментально – они совершенно точно не смогут сработаться. Как вообще можно сработаться с тем, кто на твой привычный цинизм и тонны отборных издевок отвечает широкой обескураживающей улыбкой и сияющим лицом без всякой тени обиды?

+1

2

Голова болела с самого утра - наверное, это просто был один из таких дней, когда мигрень пробирается в черепную коробку с первыми лучами солнца и укладывается там на лобные доли огромной пушистой кошкой, которую потом до самого вечера не изгнать с насиженного места никакими таблетками. Аспирин не помогал, кофеин тоже, да и затекающая от необходимости склоняться над телом очередной жертвы шея не облегчала его участь от слова "совсем".

Альберт закончил четырёхчасовое сложное и кропотливое вскрытие и встряхнул руками прежде чем приступить к обратной упаковке органов и сшиванию тканей, когда в его святая святых, его лабораторию ворвалось это. Полное жизнерадостной энергии, оптимизма, позитива и всех прочих, не просто приходящих на ум, но и вообще имеющихся в арсенале человеческого понимания положительных качеств и явленийнечто.

Оно светилось бодростью и каким-то совершенно нездоровым оптимизмом, жало Альберту руку, с которой он едва-едва успел содрать совершенно неподобающе испачканную перчатку, и тараторило что-то о его отчётах и профессионализме. Оно было юным, одетым с иголочки, с педантично зализанными назад, блестящими гелям волосами и глазами столь ясными, что специальный агент Розенфильд с непривычки чуть было не ослеп.

Пробормотав ему в ответ что-то маловразумительное, он пару раз махнул на пришельца обеими руками. Жест недвусмысленно и на всех практически языках мира означал "Кыш! Пошёл отседова!", но, кажется, его гость - как он там представился? специальным агентом Купером? - не воспринимал подобное на свой счёт или просто очень качественно игнорировал.

Патологоанатом уже собирался было добавить к этому всему пару колких и обязательно едких, желательно, как можно более однозначных замечаний и даже открыл для этого рот, набрав полные лёгкие воздуха, но в этот момент у этого долбанного бойскаута (он наконец нашёл идеально подходящее слово!) запищал на боку пейджер.

- Гордон потрясающе отзывался о вас, агент Розенфельт, - протараторил юнец, опуская глаза и разглядывая пришедшее сообщение.

- Розенфильд. Р О З Е Н Ф И Л Ь Д, - чисто автоматически, даже почти беззлобно, но по буквам,поправил его эксперт, хмурясь и внимательнее разглядывая человека, рискнувшего вот так вторгнуться в его владения.

- Простите, - обескураживающе радостно и открыто улыбнулся Дейл (кажется, так его звали?), поднимая на него глаза. Впрочем, было совершенно не ясно, он извинялся за спутанную фамилию или то, что собирался сказать дальше. - Мне надо идти. Но! - он шустро убрал пейджер туда, откуда тот недавно столь же быстро появился и поднял обе руки по направлению к Альберту, чуть тряхнув ими в воздухе, видимо, подчёркивая искренность намерений и вес своих слов. - Я очень жду наше первое задание - мне жуть как не терпится поработать с вами, Альберт!

Агент Розенфильд резко выпрямился и чуть было не шарахнулся назад, когда понял, что не будь между ними стола с разложенным на нём телом жертвы (Максимилиан Кроуфорд, 37, подвергнут изощрённым пыткам, а затем почему-то отравлен чем-то экзотическим, что Альберту ещё предстояло установить точно), специальный агент Дейл Купер явно бы хлопнул его по плечу.

Но вместо этого он лишь хлопнул в ладоши, чуть потёр их, продемонстрировал лишившемуся дару речи (правда, с открытым ртом и одним прищуренным глазом) Альберту "палец вверх" и покинул лабораторию так же стремительно, как в неё до того ворвался.

- Ты смотри, какая цаца, - патологоанатом покосился на возлежащего на столе Макса и едва слышно простонал от вновь усилившейся головной боли. Стоило, пожалуй, ещё раз попытать счастья с аспирином.




Он шёл, нет - шествовал по коридорам их отделения Федерального Бюро Расследований широким шагом, не замечая на своём пути никого. Не обращая внимания на приветливые кивки, брошенные вскользь фразы, ни даже на протянутые пару раз ему какие-то очередные бумаги. Полы так и не снятого халата развевались подобно флагу (или лучше плащу супергероя?), на лице же было написано нечто такое, от чего пара бывалых агентов шарахнулась в сторону, даже не пытая счастья с приветствиями или попытками формально проявить участие, спросив "как дела?".

Впрочем, справедливости ради, стоит заметить, что специальный агент Альберт Розенфильд не был законченным хамом, равно как и не был абсолютным наглецом - дойдя до кабинета шефа регионального бюро Гордона Коула, он притормозил, собрался с мыслями, чуть прочистил горло, кашлянув в кулак, а затем постучал. И только потом наконец шагнул внутрь, не дожидаясь ответа, потому что в случае с Гордоном ответа можно было не дождаться никогда.

- Шеф, что это ещё за такое?.. - начал было Альберт, подходя ближе к столу и слегка склонившись над ним, опираясь на руки.

Гордон, что бы он там ни делал, оторвался от своего занятия и поднял на непрошенного гостя абсолютно ничерта не понимающий взгляд. Ещё немного и он бы выразительно ткнул обеими руками себе в уши.

- Я СПРАШИВАЮ, ШЕФ, ЧТО ЭТО! - заметно повысив голос и всё ещё не выпрямляясь, повторил Альберт. По лицу было видно, что он далеко не в восторге от подобного стиля общения как минимум сегодня: от крика и без того раскалывающаяся голова пульсировала подобно давно не бьющемуся в груди Максимилиана Кроуфорда сердцу. - ЧТО ЭТО ЗА УЛЫБЧИВЫЙ ХЕР, ГОРДОН?!

- А! - понимающе почти улыбнулся агент Коул. По его лицу, как обычно, было не понять, он шутит, издевается или абсолютно серьёзен, как никогда. - ВИЖУ, ТЫ УЖЕ ПОЗНАКОМИЛСЯ С НОВИЧКОМ! КАК ОН ТЕБЕ, АЛЬБЕРТ?

- Как?! КАК ОН МНЕ, ГОРДОН! - Розенфильд выпрямился и коротко вскинул руки к потолку. - ГОРДОН, Я НАХОДИЛСЯ С НИМ В ПОМЕЩЕНИИ ВСЕГО ПАРУ МИНУТ, НО Я НА ПОЛНОМ СЕРЬЁЗЕ СЧИТАЮ, ЧТО ОН ОПАСЕН! НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК В ЗДРАВОМ УМЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТАКИМ ЖИЗНЕРАДОСТНЫМ!

Коул откинулся в кресле, лицо - непроницаемая маска, но почему-то Альберту казалось, что в глубине души тот получает некое садистское удовольствие от происходящего. Или проводит над ними какой-то свой собственный изощрённый эксперимент.

- ТЕРПИ, - веско почти прокричал его начальник. - ТЕРПИ, АЛ. КУП - ОЧЕНЬ ПЕРСПЕКТИВНЫЙ КАДР, НАМ ЖУТКО ПОВЕЗЛО ЗАПОЛУЧИТЬ ЕГО ПОСЛЕ АКАДЕМИИ, - он приподнял на столе какую-то папку, видимо, досье новичка, а потом веско шлёпнул ей по столу. - ТЫ МОЙ ЛУЧШИЙ ЭКСПЕРТ, ОН - ПОТЕНЦИАЛЬНО ЛУЧШИЙ АГЕНТ. ВЫ НУЖНЫ МНЕ В ХОРОШО СМАЗАННОЙ СВЯЗКЕ.

- Гордон, - почти простонал Розенфильд, прикрывая глаза от использования шефом крайне сомнительного эпитета для описания беспроблемного функционирования хорошей команды.

- ОН ЗЕЛЁНЫЙ, - продолжал тем временем Гордон Коул. - ЕМУ ЕЩЁ МНОГОМУ НАДО УЧИТЬСЯ. И, РАЗУМЕЕТСЯ, У ЛУЧШИХ!

- ТЫ УЖЕ ПРИСТАВИЛ ЕГО К УИНДОМУ..

- Я СКАЗАЛ "ЛУЧШИХ", АЛЬБЕРТ, ТЫ ЧТО, ОГЛОХ?!

В дверь снова постучали. Стук, разумеется, уловил только патологоанатом, но он предпочёл на это досадное недоразумение никак не реагировать, только про себя понадеявшись, что это не агент Купер собственной персоной.

Дверь открылась секунд через семнадцать и в кабинет заглянула девушка. Надо отдать ей должное - она замешкалась на входе всего ещё с секунды полторы, а затем, цокая каблучками, прошествовала к столу начальника, начисто проигнорировав присутствие Розенфильда. Молча уложила на него одну папку и так же молча приняла из рук Гордона другую, потолще.

- ПЕРЕДАВАЙТЕ ПРИВЕТ АГЕНТУ КУПЕРУ, - прокричал со своего места Коул, только после этого отпустив свой конец досье.

- А, ну отлично, - Альберт закатил глаза, скрещивая на груди руки и чуть поворачиваясь корпусом в сторону.

- И вам доброе утро, агент Розенфильд, - нехотя проговорила таки девушка, даже не поворачиваясь к нему, а продолжая улыбаться их общему начальству.

- Значит, тебя передали этому? - он фальшиво улыбнулся, ни к кому конкретно не обращаясь, это вышло практически оскалом.

- "Этот", между прочим, очень неплох, - отзывалась ему коллега явно неохотно, хоть и всё ещё относительно вежливо. - И крайне обходителен.

На последних словах она всё же повернулась к Альберту, подняв глаза и выразительно взмахнув ресницами. Розенфильд саркастично кивнул, сморщив нос, больше изображая, чем действительно чувствуя презрение или брезгливость то ли по отношению к понятию, то ли к самой девушке, то ли к ним обоим.

- Ну, конечно, - добавил он всё ещё глядящей на него чуть снизу вверх девушке, и потом ещё, когда он развернулась на каблуках и почти пихнув его плечом направилась на выход. - Ну и удачи с этим!

- ТЫ ОТДАЁШЬ ЕМУ ДАЙАНУ? - с сомнением спросил (или потребовал ответа?) он Гордона, когда дверь за девушкой почти хлопнула, и в кабинете снова остались они двое, а вокруг установилось хотя бы подобие конфиденциальности.

- Я РЕШИЛ, ЧТО ТЫ НЕ БУДЕШЬ ВОЗРАЖАТЬ, - последовал ответ на повышенных тонах, от которых агент Розенфильд был вынужден потереть виски с закрытыми глазами. - У ВАС С НЕЙ НЕ ОСОБО КОНТАКТ. А ОНА ТАКАЯ ЖЕ ЮНАЯ И ТОЖЕ НЕДАВНО ПРИСТУПИЛА К ОБЯЗАННОСТЯМ. У НИХ МОЖЕТ ПОЛУЧИТЬСЯ НЕПЛОХАЯ КОМАНДА НА ПОЧВЕ ЭТОЙ ОБЩНОСТИ.

Альберт помолчал, раздумывая над ситуацией. В каком-то смысле его всё это бесило, в каком-то он и правда не возражал - возня с этой девицей не помогала ни капли. А после того раза, как она грохнулась в обморок прямо у него на аутопсии, к процессу приходилось подходить как можно более деликатно, что не добавляло ни эффективности, ни удовольствия и явно было лишним. Но всё же.. всё же.

- Значит... - почти обречённо и непозволительно тихо произнёс наконец агент Розенфильд, а потом быстренько спохватился, заметив недовольно сощурившегося и заметно подавшегося вперёд Гордона, - ЗНАЧИТ, У МЕНЯ НИКАКИХ ВАРИАНТОВ?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uhtw.png[/AVA][NIC]Albert Rosenfield[/NIC][STA]fuck gene kelly[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/2uhty.png   http://funkyimg.com/i/2uhtx.png   http://funkyimg.com/i/2uhtz.png[/SGN]

0

3

[player][{n:"The Black Keys – Little Black Submarines",u:"https://muz.zf.fm/7/85/the_black_keys_-_little_black_submarines_(zf.fm).mp3",c:""}][/player]



Если бы Дейл мог коротко описать свой первый месяц службы в Бюро, он бы назвал его месяцем бесконечной бумажной волокиты.
Но Дейл Купер не умел описывать что-либо коротко. Он не знал точно, сколько именно километров магнитофонной пленки он успел извести к своим двадцати трем годам, проговаривая вслух [почти] каждую минуту своей жизни, но порой, когда Куп задумывался об этом, ему казалось, что длины всей использованной пленки хватит на то, чтобы опоясать земной шар как минимум два раза.

Бумажной волокиты было много. Первое время единственное, что делал Дейл – пытался продраться сквозь горы бумаг, которые оставил его предшественник. Купер так и не узнал, кто именно сидел за его столом раньше, но по царящему бумажному хаосу мог с определенной долей уверенности сказать, что тот не особо заморачивался хоть с какой-нибудь маломальской сортировкой документов.
Честер Дезмонд, назначенный в Бюро на неделю раньше, чем Дейл, увидев его отчаянные попытки создать на рабочем столе хоть какое-то подобие порядка, невозмутимо заявил, что не стал вообще ничего разбирать, а просто отнес все ненужные бумажки в архив – «ведь если они столько времени провалялись на столе, значит, не особо-то в них и была нужда». На что Дейл ответил ему взглядом, одновременно выражающим непонимание и ужас, потому как совершенно не представлял, как можно так безответственно относиться к, вообще-то, важным документам (и неважно, что бОльшая часть из них в конечном итоге отправилась в мусорное ведро, ибо не несла никакой ценности). Честер лишь пожал плечами в ответ на это и удалился куда-то по своим делам, оставляя Дейла и дальше сражаться с порождением бюрократического монстра в виде кип бесконечных бумаг разной степени ценности и важности.

Сам Купер принимал эту неизбежную данность по-философски спокойно, считая ту неким испытанием перед тем, как полностью окунуться в вершение правосудия и справедливости. Благо вскоре к нему приставили секретаршу Дайану, а с ней все это дело пошло значительно быстрее.
Дайана вообще оказалась полезной и незаменимой, потому и неудивительно, что впоследствии Дейл начал обращаться в своих диктофонных записях именно к ней, даже если те и не относились непосредственно к работе – и не только потому, что именно Дайана эти записи потом и расшифровывала, но и потому, что Купер таким образом ощущал некую моральную поддержку со стороны человека с такой развитой интуицией.
Дайана была именно таким человеком.

А потом было дело о похищении ребенка в маленьком городке Перрисвилль – первое дело Купера. И хоть оно и закончилось вполне себе благополучно – малышка Крис Роу была в итоге найдена, а ее похитители понесли свое заслуженное наказание – однако успешное завершение дела не принесло Дейлу удовлетворения.

Опустошенность – именно так можно было описать его состояние после. А в памяти еще долгое время был свеж образ испуганной изнуренной девочки, которую похитители в буквальном смысле держали на цепи, словно какое-то животное.
И пускай весь первоначальный флер постепенно развеялся, оставив после себя горьковатое послевкусие, но, тем не менее, вместе со всем этим в Дейле проснулось еще более сильное желание бороться с преступностью. И одновременно с этим желанием пришло и понимание того, что зло – это некая неизбежная данность, которую порой невозможно постичь умом. И остается лишь бороться с ним – всеми возможными способами.

После своего первого дела Купер окончательно уверился в том, что выбрал правильный путь.

-х-

Кофе отдавал каким-то кисловатым привкусом, но Дейл продолжал его пить уже, скорее, по инерции, попутно краешком сознания думая о том, каким нужно обладать талантом, чтобы умудриться настолько сильно испортить кофе. Остальная же его часть вот уже второй час была занята составлением отчета – и пусть этой самой пресловутой бумажной волокиты стало в разы меньше, но, тем не менее, написание отчетов было неотъемлемой частью повседневной рабочей рутины любого агента ФБР.
В этот раз пришлось засидеться подольше – и хоть Куперу казалось, что жизнь в Бюро не замирает ни на секунду, но людей, по сравнению с дневными часами было куда меньше.
Дейл как раз направлялся к кабинету Гордона Коула, чтобы оставить на столе его секретаря папку с отчетом, однако где-то на полпути, плутая по коридорам, внимание Купера привлекли голоса, доносившиеся со стороны лаборатории. Точнее, голос – один, но даже с такого расстояния в нем чувствовались концентрированные нотки раздражения и неприкрытой злости, которых бы хватило как минимум человек на пять; тот словно бы кого-то отчитывал, да так, что едва ли не сотрясались стены.

Дейл не знал, почему в тот момент просто не отправился дальше по своим делам, а вместо этого решил посмотреть, что же там происходит. И если бы кто-нибудь в этот момент так же прогуливался по коридорам Бюро и случайно бы наткнулся на Купера, тот этот кто-нибудь очень бы удивился, обнаружив того, заглядывающим за угол и пытающимся рассмотреть кого-то в той части коридора.
Но, благо, в это время уже почти никого не было.

Их было двое, и Дейлу практически сразу стало понятно, что к чему – оба были в белых халатах, но голос только одного из них эхом прокатывался по коридору. Казалось, что тот может звучать еще громче и напористее, но было видно, что агент с явным трудом, но сдерживался, чтобы не обрушить весь свой гнев на лаборанта, который уже не знал, куда от всего этого деться.
Первое, на что обратил внимание Купер – голос этого самого агента, который, несмотря на попытки того сдержаться, переливался оттенкам эмоций. Сарказм, злость, раздражение – все это было ярко выражено и каким-то странным образом лишь сильнее привлекало, нежели чем отталкивало. Хотя, будь сам Дейл на месте его провинившегося подопечного, то вряд ли бы так сказал.
Лицо его тоже, несмотря на явные попытки сохранить самообладание, красноречиво описывало всю гамму эмоций. В особенности взгляд – в буквальном смысле просверливающий насквозь и одновременно пригвождающий на месте.

Что же привлекало внимание особенно сильно – что именно агент говорил и какие выражения употреблял.
Признаться, до этого момента Дейл не встречал человека, который бы с такой филигранностью владел словесными оборотами и имел способность унизить кого бы то ни было, не используя практически ни одного известного в природе бранного слова. Это впечатляло. Хотя, по выражению лица агента Розенфельта (кажется, именно так к нему обратился пару раз несчастный лаборант) ясно читалось – еще немного, и в ход пойдут выражения позабористее. И тогда уж точно никому не спастись.

Инстинкты вовремя подсказали Дейлу, что лучше бы ему поскорее скрыться, а иначе он бы непременно попал под горячую руку, если бы его вдруг заметили.
Однако для Купера этот случай не прошел бесследно.



Едва услышав это имя, Дайана тотчас же изменилась в лице, а ее поджавшиеся губы говорили лучше всяких слов, вызвав тем самым у Дейла еще больший интерес. Об агенте Розенфильде девушка рассказала немного, но даже и этого оказалось достаточно, чтобы понять – он тот еще фрукт, но, не смотря на это, отличный специалист в своем деле, и не приведи господь, Дейл, вломиться к нему в лабораторию без его ведома или когда он весь в работе.

Последнюю часть Купер благополучно пропустил мимо ушей.
Потому что именно это он и сделал – вломился к нему в лабораторию, не особо задумываясь о том, что тот, возможно, может быть смертельно занят. Вломился после того, как тщательно изучил несколько его отчетов, которые Дайана любезно достала по его просьбе.
И хоть сферы их деятельности несколько разнились – Альберт, как-никак, был патологоанатомом – но профессионал в любом случае является профессионалом, и совершенно не важно, в какой области тот работает. А профессионализм и знание своего дела сквозили в каждой букве, с лихвой выдавая скрупулезность и серьезный подход к составлению подобного рода отчетов. Вдобавок ко всему прочему сам Гордон Коул в ответ на вопрос Дейла об агенте Розенфильде высказался о нем более чем лестно, перед этим, правда, сперва не разобрав, что Купер сказал – тот пока все еще не мог привыкнуть к тому, что к шефу регионального бюро нужно обращаться на повышенных децибелах.

Дейл застал Альберта в тот момент, когда он как раз занимался вскрытием – Купер понял это лишь спустя секунд десять. На мгновение скосив взгляд вниз и наткнувшись на внутренности когда-то живого человека, он чисто рефлекторно сглотнул, а затем, как ни в чем ни бывало, обратился к Розенфильду, попутно на радостях перепутав его фамилию.



– Что бы ты ни говорила, Дайана, но могу сказать тебе с определенной долей вероятности, что знакомство с агентом Розенфильдом – Ро-зен-фильд – прошло намного лучше, чем ты предсказывала ранее, хоть оно и было коротким и несколько скомканным. Все же склонен думать, что ты относишься к нему несколько предвзято – мне же отчего-то кажется, что у нас, определенно, получится в дальнейшем сработаться. По крайней мере, Альберт производит впечатление человека, который подходит к своим обязанностям с большой ответственностью. Что же касается его личных качеств, на почве которых вы с ним, судя по всему, и не сошлись… За эти пару минут, что я провел у него в лаборатории, я все же почувствовал некоторое раздражение, направленное в свою сторону, но, по большей части, то было, скорее всего, вызвано ярко выраженной усталостью, которая безошибочно читалась на лице агента Розенфильда. Что неудивительно – я как раз застал его за работой. И кстати, Дайана, тебе все же стоит пересилить себя и побороть этот иррациональный страх перед видом трупов. В конце концов, мертвецы это совершенно не то, чего нужно опасаться в этой жизни. Есть вещи намного пострашнее и которые реально могут каким-либо образом навредить.

Дейл щелкнул кнопкой диктофона, сунул тот в карман и опустил взгляд на кофеварку, возле которой и стоял все то время, пока записывал свой короткий монолог. Было довольно сомнительно, что качество местного кофе могло хоть сколько-нибудь измениться – даже несмотря на то, что Купер уже просил Дайану отправить докладную в отдел закупок по поводу кофе, которым снабжают Бюро. Вряд ли такие дела решаются быстро – тем более, в масштабах Бюро значимость этой проблемы занимала одно из последних мест.
Налив все же кофе в свою новоприобретенную кружку с эмблемой ФБР, Дейл сделал небольшой глоток на пробу и почти тут же сморщился, досадно нахмурившись.
Кофе «3 в 1» из пакетика было бы на вкус намного лучше.

+2

4

Альберт аккуратно прикрыл за собой дверь коуловского кабинета. Именно прикрыл, а не шарахнул ей так, что затряслись бы стёкла - вопреки всеобщему ожиданию. Остервенело сжав переносицу и зажмурившись до цветных пятен в глазах, он простоял в тишине ещё с минуту.

- ПОЧЕМУ НИКАКИХ, АЛ, - кричал Гордон у него в голове, эхом разносясь по черепной коробке, - ПОДРУЖИТЬСЯ И СРАБОТАТЬСЯ С АГЕНТОМ КУПЕРОМ - ВОТ ТВОЙ ВАРИАНТ!

- Вот уж спасибо, - буркнул ему в ответ судмедэксперт и, скорчив кислую рожицу, издевательски поднял большой палец вверх вместо ответа, пародируя этого самого навешенного на его и без того занятую голову зелёного юнца.

В самом деле. Как будто для обучения и тренинга ему было мало Уиндома Эрла, не самого плохого их агента, между прочим. Вполне себе допущенного до большинства секретов и особо важных заданий. Он был не понаслышке знаком и с шифром Коула, и с его манерой вести дела, и вообще, чёрт возьми, действительно был не самым неудачным вариантом. А ещё у них был целый выводок экспертов, какого дьявола Купера надо было цеплять именно к нему? Впрочем, в текущем временном отрезке существования портлендского регионального отдела Бюро он действительно был лучшим экспертом, достаточно быстро дослужившимся до звания старшего и вот-вот на днях должен был получить в своё распоряжение целую собственную команду - он был абсолютно уверен - криворуких бездельников, которых тоже всему придётся обучать с нуля. И вот ещё и Купер в довесок!


Аспирин, совершенно очевидно, не помог в который раз, а день обещал быть длинным - мало провести вскрытие и собрать материалы, надо было ещё и превратить собственные записи в полноценный рапорт, описать и отправить на анализ каждый собранный клочок материала, каждый образец, закончить токсикологическое.. В общем, впереди была уйма работы, которая сама себя не сделает и которую доверить кому попало (разумеется, формально в Бюро не работал кто попало, но по мнению Альберта, выйти из этой категории могли только люди, натасканные на процесс им лично) не представлялось возможным.

Агент Розенфильд вдруг ощутил себя очень уставшим. На столько уставшим, что где-то на периферии сознания даже промелькнула крамольная мысль закрыться в лаборатории на часок другой и просто поспать. Иначе одному Господу Богу известно, что он мог написать в своём отчёте.

Зевок застал его врасплох, практически заставив пошатнуться и восстановить равновесие только упором руки в стену. Хреновое начало дня.

Преданный и покинутый на произвол судьбы аспирином, Альберт решил таки пройтись до комнаты отдыха - размять ноги, проветрить голову и, возможно, пополнить организм очередной порцией кофеина. Не то чтобы у него осталась хоть какая-то надежда побороть эту головную боль, но прогнать навалившуюся сонливость шансы пока оставались. Дойдя, впрочем, до пункта назначения, он резко затормозил метрах в пяти от общей кофеварки, место возле которой весьма однозначно оккупировал предмет их с Коулом недавнего диалога.

Никуда совершенно не торопящийся - вот зараза! - Дейл Купер торчал там с новёхонькой фирменной фбровской кружкой в руках и потягивал горячий кофе, чуть морщась то ли от лезущего в глаза пара, то ли от высокой температуры напитка. Меньше всего на свете Альберт сейчас хотел пересекаться с этим комком неуместного дружелюбия и оптимизма. Как человек, чьей ежедневной обязанностью было копаться в трупах различной степени сохранности и выяснять подробности их перехода из одного состояния в другое, подчас достаточно жуткие, чтобы лишить вас спокойного сна или возможности какое-то время принимать пищу, Альберт Розенфильд, пожалуй, куда лучше всех присутствующих понимал, что Бюро - не место для подобного оптимизма, и судьба агента Купера не была завидной. Уже сейчас он ловил себя на мысли, что делает ставки в пари с самим собой - как быстро и что же именно сорвёт, сдерёт, соскребёт с лица новичка его лучезарную улыбку. И, с каким бы уважением и преданностью он ни относился к Гордону Коулу, но будь он проклят за то, что обрёк Альберта этот процесс наблюдать.

Так что да, он не хотел видеться со специальным агентом Бойскаутом - ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем, - но это был единственный вариант, который оставил ему Гордон. А ещё чёрта с два он позволит Дейлу выжить себя с собственной работы и оставить себя без кофе.

Судмедэксперт сжал кулаки, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, призывая голову болеть хотя бы чуточку меньше, а свои нервы успокоиться. Умерить пыл, сохранить лицо и что там ещё принято?..

Разговаривать с ним, впрочем, он изначально не собирался, а потому молча прошествовал к столу, взял первую попавшуюся чистую кружку и наполнил из пузатого кофейника, даже не глядя на невольного коллегу. Зато вот пытливый взгляд-слежку Купера он почувствовал на себе почти моментально, Альберту даже стало не по себе от того, на сколько чётко это ощущалось. "Да и чёрт с ним, пусть себе смотрит", - сказал он себе, делая глоток достаточно большой, чтобы утолить возникшую жажду, но недостаточный, чтобы ошпариться. А вот его собственный взгляд, видимо, считал иначе, а потому без кажущегося участия Альберта сам скользнул в сторону молодого дарования.

Лицо Дейла изображало неописуемую муку вперемешку с самым искренним интересом, что Розенфильду приходилось видеть в жизни. Он как будто одновременно страдал от чего-то невыносимого и наблюдал за лицом судмедэксперта, словно бы гадая - будет ли тот так же страдать.

- В чём дело..? - не выдержал Альберт, с огромным трудом подавив желание съёрничать на тему съеденного лимона или защемлённой ширинки. "Или, быть может, новые фирменные ботинки жмут?". Это было столь же неуместно, сколь пошло, благо, он сам это понимал.

- Альберт, этот кофе гадок, - отозвался Дейл бесцветным голосом, в котором, меж тем слышалась неприкрытая неизбывная мука и отголоски невероятного ужаса, очевидно, вызванного тем, что он-то, Альберт, этого не понимает сам.

- Вот как? - хмыкнул Розенфильд, криво улыбаясь и испытывая какое-то совершенно неподобающее садистское удовольствие от первых признаков трещин в жизнерадостности агента Бойскаута.

Он сделал ещё глоток из своей кружки, не ощущая абсолютно никакой разницы между этим кофе и тем, который он пил в неприличных количествах ночью или вчера вечером, или позавчера, или поза-поза.. Это было что-то среднестатистическое, бытовое, на столько обыденно-привычное, что Альберт и не придавал ему особого значения, используя исключительно по назначению - утолить жажду кофеина, взбодриться, совершить обязательный ритуал совместного с кем-то проведения времени. На сколько он понимал мир, свою работу и жизнь вообще, испытывать при этом удовольствие не было обязательным условием. Оно, строго говоря, вообще не предполагалось. А для всех остальных означенных функций этот напиток вполне подходил.

- Напомните мне никогда не приглашать вас на кофе, агент Купер, - чуть отстранённо, будто всё ещё думая о чём-то своём, проговорил Альберт, глядя себе в кружку. А потом, видимо, таки прокрутил в голове то, что только что ляпнул вполне себе вслух и нахмурился. Головная боль продолжала править бал и играла с ним какие-то совсем уж злые шутки. Он оставил кружку в сторону и попытался отогнать предательскую мигрень. Оперевшись бедром о стол, он сощурился и как можно более сурово посмотрел на Купера. - Итак, Гордон настроен серьёзно. Он хочет, чтобы мы работали вместе ...Как будто бы мне мало зазнайки Дезмонда...

Последнюю часть фразы он пробормотал чуть отвернувшись в сторону и так тихо, что даже Дейл был вынужден чуть нахмуриться и переспросить "Что?". Альберт только отмахнулся и снова потёр переносицу.

- Учтите, агент Купер, у меня есть несколько ключевых правил, по которым строится весь процесс, - теперь он посмотрел на Дейла прямо, глаза в глаза, не увиливая и одновременно требуя от оппонента подобного же внимания и абсолютного посвящения. - Если в деле фигурирует тело, то с самого начала и до самого завершения его осмотра и изъятия всех необходимых материалов, я ваш Отец, Сын и долбанный Святой Дух. Я ваш Царь и Бог, и вы делаете всё и в точности так, как я говорю. Не спорите, не препираетесь, не задаёте идиотских - а лучше вообще никаких - вопросов, не путаетесь под ногами и отгоняете всех, кто это сделать пытается. Это ясно?
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uhtw.png[/AVA][NIC]Albert Rosenfield[/NIC][STA]fuck gene kelly[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/2uhty.png   http://funkyimg.com/i/2uhtx.png   http://funkyimg.com/i/2uhtz.png[/SGN]

+1

5

С каждым очередным глотком желание Дейла незаметно вылить остатки кофе в ближайший горшок с цветком только лишь крепло. Однако, с другой стороны, несчастный спатифиллум, ютившийся возле кофеварки, определенно, не заслуживал подобной участи. Да и мало ли, как мог подействовать напиток на жизнедеятельность цветка, а губить тот зазря как-то не хотелось. И потому Дейл с сочувствием и некоторой досадой покосился в сторону растения и по инерции сделал глоток, чуть поморщившись.
А затем Куперу вдруг пришло в голову, что, возможно, гадкий кофе это тоже своего рода какое-то испытание и некий способ поддерживать в агентах боевой дух. В таком случае того, кто придумал все это, едва ли можно было назвать милосердным и рациональным человеком – ведь поддерживать этот самый боевой дух можно совершенно разными способами, не прибегая к таким радикальным методам.
В конечном итоге Дейл понял, что бессмысленно искать оправдание премерзкому вкусу кофе – тот был просто ужасным, и с этим фактом пришлось смириться скрепя сердце.

За всеми этими мыслями Купер не сразу заметил, что в комнате появился кто-то еще – и только когда где-то на периферии зрения замаячил чей-то белый халат, Дейл обратил внимание на вошедшего.
Агент Розенфильд.
Было очевидно, зачем тот пришел, и Дейл с огромным трудом подавил в себе желание броситься грудью на амбразуру и перегородить путь Альберта к кофеварке – потому что пить такой кофе это явное преступление против вкуса. Однако Купер каким-то волшебным образом сдержался от подобного, просто молча пронаблюдав за тем, как агент подошел к кофеварке и, налив себе кофе, отошел в сторону.

В голове Дейла возникла вдруг мимолетная мысль, что, возможно, с его вкусовыми рецепторами произошло что-то не то, но ее он отбросил почти моментально. К своим почти двадцати четырем годам Купер успел перепробовать кофе самой разной степени качества, и он мог с уверенностью сказать, что кофе, который ему довелось попробовать здесь, в Бюро, находился в пятерке самых худших – и в данный момент претендовал на первое место в этом своеобразном хит-параде.
Внутри Дейла теплилась смутная надежда на то, что, возможно, так считает не только он – и потому Купер во все глаза воззрился на Розенфильда, регистрируя малейшие изменения в его мимике, как только тот сделал первый глоток.
Но ничего не произошло – Альберт пил этот кофе так, будто бы тот не был самым гадким кофе в истории человечества, и Дейл невольно поморщился чуть сильнее, выражая всем своим видом непереносимую муку и досаду.

Судя по всему, это не прошло мимо внимания Розенфильда – на краткое мгновение они пересеклись взглядами, и Альберт, в конце концов, решил поинтересоваться, в чем дело.
В ответ на это Дейл на секунду опустил глаза вниз, глядя на остатки кофе в своей кружке, а затем вновь посмотрел на агента, вложив в свои слова, казалось, все отчаяние этого мира, надеясь, что хотя бы это возымеет должный эффект:
– Альберт, этот кофе гадок.

Купер постарался произнести это более или менее сдержанно, однако последнее слово отражало всю суть испытываемой досады и ужаса от того, что ужасность этого кофе видит только он сам.
Однако Розенфильд ответил на это едким смешком, продолжая пить как ни в чем ни бывало. Дейл лишь вздохнул и все же отставил кружку в сторону, так и не решившись допить остатки. Что-то ему подсказывало, что остывшим это было бы на вкус куда более жутким.

А затем от Альберта последовала странная реплика про приглашение на кофе – Купер удивленно вздернул брови, глядя на агента, и чуть было не ответил на автомате: «А вы что, собирались меня пригласить?», однако вовремя себя остановил.
А уже в следующую секунду Розенфильд обратил на него взгляд, от которого волоски на затылке слегка встали дыбом. Тот словно бы пригвождал на месте и не давал отвести свой собственный взгляд – а затем Альберт начал разъяснять, кратко и по делу, раз и навсегда давая понять, что стоит зарубить себе на носу, а что не стоит делать ни при каких обстоятельствах.
Дейл чуть нахмурился, как-то разом обратив все свое имеющееся в арсенале внимание, и невольно даже как-то выпрямился, расправляя плечи.

– Альберт, я никоим образом не собирался препятствовать вашей работе или пытаться устанавливать какие-то свои правила, – произнес Дейл, опершись руками о столешницу позади себя, глядя на Розенфильда так же открыто и внимательно, как и тот смотрел на него до этого. – Я прекрасно понимаю, что все, что так или иначе касается изучения тел, находится исключительно в вашей компетенции. Я в этом всем сведущ не настолько хорошо как вы, поэтому даже не и собирался лезть в ваш монастырь со своим уставом, – продолжил он, а затем шагнул к агенту, слегка сокращая расстояние между ними. – Однако… Вы же должны понимать, что для продуктивной и плодотворной работы нам обоим, возможно, придется пойти на какие-либо обоюдные уступки – я не исключаю и подобный вариант. Так или иначе, но все мы, в конечном итоге, преследуем одну и ту же цель… Поэтому я искренне надеюсь, что нам удастся сработаться, – улыбнувшись, произнес Купер, а затем добавил: – И да, можно просто Дейл. А насчет кофе… Поверьте мне, он мог бы быть гора-а-аздо лучше.

+1

6

Комок болезненного счастья наконец расстался с источником своих мучений, отставив в сторону кружку с недопитым кофе. Альберт смутно ощутил что-то смахивающее на маленькую, незначительную, но всё же победу – он может спокойно выносить этот кофе, а агент Бойскаут нет.

Бросив короткий, как ему казалось, взгляд на следы поражения своего будущего недо-протеже, он почти улыбнулся уголком губ. Но в следующее мгновение этот небольшой триумф сошёл на нет, когда Купер открыл рот, не просто рискнув ему ответить, но ещё и не чем-то вроде "да, сэр", "хорошо, сэр", а каким-то нонсенсом про обоюдные – что-о-о?!уступки!

Розенфильд практически лишился на мгновение дара речи, вздёрнув брови, а потом моргнув глазами так, словно ожидал через секунду открыть их и увидеть, что перед собой пустое место, словно до того перед ним была галлюцинация, а не живое юное создание, посмевшее с ним спорить. Они ещё даже не приступили к работе над первым совместным делом, а это уже начиналось. Дейл был мягок, как перина, и сладок, как патока, но в этой мягкой сладости его подчёркнуто вежливых слов более чем отчётливо слышалось до поры до времени не облачённое в твёрдость намерений "но".

"Хорошо, Альберт. Но.."
"Ясно, как божий день, Альберт. Но.."
"Я вас понял, Альберт. Но.."

И вообще – кой чёрт он уже называл его "Альберт"?

Судмедэксперт сощурился и плотнее скрестил на груди руки, опустив глаза вниз и подчёркнуто отметив сократившееся между ними расстояние. Потом не менее вычурным и ярким движением поднял их обратно на Купера – закрыл глаза опущенными и открыл через секунду, уже глядя на коллегу.

- Не надо мне рассказывать про продуктивность и плодотворность моей работы, просто Дейл, - проговорил он на одном дыхании. – Я слишком хорошо знаком с вашим типом. Рвётесь в бой, не разбирая дороги, обещаете всем спасение, несёте сочувствие, изображаете из себя чёрт знает что. Многие считают, что вся работа патологоанатома заключается в том, что зафиксировать факт смерти, очевидно, приложив зеркальце к дыхательным путям, максимум – определить время смерти, а потом утилизировать тело, убирая его с глаз долой..

Альберт резко замолчал, всё ещё грозно глядя на Бойскаута, но уже не очень понимая, куда на самом деле он всё это вёл. Вряд ли именно сейчас он хотел сказать что-то конкретное – Купер просто его бесил своей улыбчивостью и подчёркнутой вежливостью, которой умело маскировал уже ставшую привычной практически во всех агентах Бюро наглость. Видит Бог, Розенфильд сам не был ангелом, а его собственная наглость била все рекорды и ломала многие преграды, но она была оправдана от и до. Она имела смысл и фундамент, на котором стояла значимость его работы и чёткость его восприятия, исключительно верные выводы, на которых затем строилось дело. Ещё совсем немного, и он был бы полностью уверен, что без его отчётов в руках любого другого представителя Бюро развалился бы, не дойдя до суда, любой материал.

Когда-то он тоже был зелёным, когда-то – правда, не в первые свои недели в Бюро, а ещё на первых курсах Академии - он не был такой язвой и даже улыбался людям чуть чаще и искреннее. Они все были юны и считали, что перед ними дивный новый мир, что они помогут сделать его лучше и безопаснее своими умениями и знаниями, но в силу возраста и легкомысленности, они всё ещё многое не воспринимали всерьёз.

Жизнь быстро показала им, что вся легкомысленность и беспечность раз и навсегда – если они вообще существовали – остались за пределами Куантико. Что учёба в Академии и маячивший впереди за ней значок агента Федерального Бюро Расследований имели незамеченный ими поначалу кровавый привкус и несли с собой едкий, невымываемый, ничем не отделимый от их существования флёр смерти. Далеко не каждый вовремя понял, что, поступая в Бюро, они подписывались не нести Добро и Справедливость, униженным и оскорблённым, но ежедневно и ежечасно смотреть в лицо самым страшным, гадким и чёрным порокам человечества.

Жизнь научила их тому, что может стать ценой ошибки, глупости, недальновидности, случая. И глядя на то, как стекленеющие глаза Колина Джонса, его соседа по комнате в общежитии, покидает жизнь, будущий специальный агент Альберт Розенфильд однозначно решил, каким всё, включая его самого, должно быть в дальнейшем. И он работал, и он учился, и, чёрт возьми, заслужил и выдрал у лап из жизни каждый хренов клочок того, что имел сейчас. Он мог позволить себе наглость и позволял её – имел полное право, потому что оплатил оное сполна.

- До "просто Дейла" надо ещё доработать, агент Купер, - уже тише и чуть спокойнее проговорил Альберт, - вдруг вам не придутся по вкусу мои.. уступки. А что до кофе... То мы все здесь не кофе пить собрались.

С последней фразой он сгрёб свою чашку многострадального напитка и покинул комнату отдыха, едва-едва не оттерев Дейла плечом почти так же, как до того с ним самим обошлась секретарша-переходящее знамя.

- Дейл и Дайана, - пробубнил себе под нос судмедэксперт, на ходу отпивая кофе. – Та ещё получается парочка.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uhtw.png[/AVA][NIC]Albert Rosenfield[/NIC][STA]fuck gene kelly[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/2uhty.png   http://funkyimg.com/i/2uhtx.png   http://funkyimg.com/i/2uhtz.png[/SGN]

+1

7

Дейл молча выслушал слова Альберта и потом так же молча проследил взглядом за тем, как тот удалился из комнаты отдыха – и казалось, что даже его белый халат слегка развевался в той же самой немного раздраженной и нервной манере, с которой до этого сам Розенфильд говорил с Купером.
На самом деле, Дейл вполне мог ответить ему. Мог начать спорить и препираться, как, наверное, поступил бы на его месте любой – но что-то ему подсказывало, что сейчас для этого явно было не совсем подходящее время. Да и, скорее всего, в случае с агентом Розенфильдом такой подход вообще был полностью исключен, потому как ни к чему продуктивному в любом случае бы не привел. Он мог бы подобрать самые отборные и блестящие аргументы, но те бы все равно, так или иначе, сокрушительно разбились об айсберг враждебности и сарказма, которым сейчас являлся агент Розенфильд, и все это было бы совершенно бесполезно.

Бесполезно было бы начать доказывать, что он даже на долю секунды не думал о том, чтобы каким-либо образом недооценить работу и труд патологоанатома; что сам он совершенно ничего из себя не строил.
Так же, как бесполезно было рассчитывать на то, что сегодня просто звезды встали как-то не так, а Луна встала в оппозицию к Марсу – и именно поэтому у Альберта Розенфильда такое скверное настроение. В случае с ним нужен был абсолютно иной подход, и, если Дейл хотел работать с ним бок о бок без проблем и разногласий, необходимо было этот самый подход найти.

До просто Дейла надо еще доработать – все еще звучало у Купера в голове отголосками едва слышного эха.
Он вздохнул и скрестил руки на груди, скашивая задумчивый взгляд в сторону спатифиллума. А затем, спохватившись от внезапно пришедший в голову мысли, Дейл вытащил из кармана диктофон, тут же нажимая на кнопку записи.

– Дайана, нас с тобой только что назвали – цитирую – той еще парочкой. И пусть это было сказано в контексте не слишком радужного разговора – да, ты правильно поняла, именно с агентом Розенфильдом – я все же склонен думать, что отчасти это стоит воспринимать как комплимент. Я считаю, что мы действительно отлично сработались. Но то ли еще будет, Дайана.

-х-

Дейлу снится земля. Груды земли, рассыпанной под ногами – даже запах стоит такой характерный, сырой, почти тошнотворный. В какой-то момент ему начинает казаться, что он даже чувствует, как она начинает противно поскрипывать у него на зубах.
А потом Дейл внезапно понимает – эта земля могильная. Осознание иррациональное и ничем не подкрепленное, но это же чертов сон, как еще тут может быть? А затем, делая очередной шаг в этом вязком неопределенном безвременье, находящемся в абсолютном беспространстве, Купер чувствует, как что-то вцепляется ему в штанину, и рефлекторно дергается в сторону, тут же глядя себе под ноги.
И замечает руку, тянущуюся к нему из-под земли. Женскую руку с серебрянным кольцом, надетым на безымянный палец.

Дейл проснулся резко, едва ли не подскочив на кровати – и на какую-то долю секунды его накрыло оглушающей и удушающей паникой, сравнимой с приступом астмы. Потому что ему вдруг показалось, что вокруг него, по всей постели, разбросана все та же земля.
Но это оказались лишь причудливо легшие тени веток деревьев за окном.



А когда Гордон Коул вызвал его к себе в кабинет на следующий день, какой-то частичкой своего сознания Купер уже знал, зачем.
Что-то произошло. С самого утра это ощущалось абсолютно во всем – в бульканье кулера, в гудении кофеварки, в том, как Дайана щелкала ручкой, делая пометки в своих записях. Ощущалось так остро, что Дейлу казалось, что его голова не выдержит такого напряжения и вот-вот лопнет.
Поэтому, когда все, наконец, стало известно, и Купер вышел из кабинета Гордона, он вдруг почувствовал, что ему как будто бы стало немного легче.
Как будто бы.
Потому что, на самом деле, не стало.

Это чувство тревоги усиливалось с каждой секундой, по мере того, как он с еще несколько агентами все ближе подъезжали к месту преступления. Оно зудело в затылке, посылая вдоль позвоночника волны противных липких мурашек и заставляя то и дело зябко передергивать плечами.
То не было страхом – скорее, тревожным предчувствием, от которого никак невозможно было отделаться.

И оно едва ли не завизжало ему в уши, когда они все спустились в подвал многоквартирного дома, что находился на самом отшибе города и планировался пойти под снос.
Потому что Дейл почувствовал это – сырой и влажный запах земли, который в первые же секунды едва ли не облепил легкие изнутри, делая каждый очередной вдох труднее предыдущего.

И в тот момент, когда Купер разглядел в болезненном свете прожекторов женскую руку, торчащую из-под земли, и увидел отблеск серебряного кольца на безымянном пальце, его словно бы на мгновение оглушило.

Он уже ощущал подобное – пять лет назад, в Хаверфорде.
Дейл до сих пор не мог объяснить, почему, возвращаясь поздно вечером с прогулки с однокурсниками, он вдруг решил преследовать того мужчину. Словно бы какой-то радар внутри него отчаянно говорил ему о том, что с ним что-то не так.
Один раз он потерял его из виду.
А потом обнаружил ее.
Зарезанную девушку – не было никаких сомнений в том, что она стала жертвой именно того мужчины. Но на тот момент Дейл только и мог, что молча наблюдать за тем, как под ее телом медленно растекается лужа крови.
Тогда во всем этом он почувствовал что-то нечеловеческое. И пусть Купер и был в шоке, но ощущение присутствия убийцы в непосредственной близости было настолько явственным и реальным, как и дрожь в его руках. В тот момент, казалось Дейлу, убийца с легкостью мог сделать его своей второй жертвой.
Но не сделал.
А ту девушку он до сих пор периодически видит в своих снах.

Почти то же самое Дейл ощутил и сейчас. Почти. Всего лишь на пару секунд, но так ярко и внезапно, что на мгновение перехватило дыхание.
Почти – потому что сейчас убийца совершенно точно никак не мог присутствовать поблизости, и это Купер ощущал всем своим нутром.
Тогда что? Тела?..

Он помнил, как осматривал место преступления. Даже, кажется, что-то записал на диктофон для Дайаны (или скорее для себя?).
Помнил, как, наконец, вылез на поверхность – и свежий воздух едва ли не заставил закашляться.
Голова гудела – настолько, что все окружающие звуки доносились как будто бы сквозь толстый слой ваты. С полминуты Дейл стоял, опустив взгляд себе под ноги, однако вскоре шорох подъехавшей машины заставил его рефлекторно обратить взгляд в ту стороны.
Он видел, как из машины вышли несколько человек – группа судмедэкспертов во главе с Альбертом Розенфильдом.
Дейл видел, как тот приближался к спуску в подвал – глядел на него во все глаза, словно пытаясь тем самым сказать что-то. И когда агент, наконец, снял солнцезащитные очки, в которых он был до этого, их взгляды на мгновение пересеклись.
Купер надеялся, что этим коротким взглядом ему удалось сказать. Дать понять – хотя бы на одну микроскопическую долю секунды.

С ними что-то не так.

+1

8

Весь остаток дня агент Розенфильд провёл за работой, скрупулёзность и тщательность в разы вырастала прямо пропорционально усилению головной боли. Чем та ныла сильней, тем больше Альберт упирался в отчёты, заставляя буквы ложиться ровно, а не вилять и вываливаться из строчек. Тем внимательнее он считал, тем подробнее описывал. А потому к вечеру он был такой уставший и вымотанный морально, что подходить к нему по любому поводу было равносильно самоубийству.

Он молча оставил Дезмонду на столе свой толстенный отчёт со всеми фотографиями и пометками, совершенно не в силах что-то комментировать сегодня, и только так же молча поднял указательный палец и помотал головой, когда Честер выпрямился на стуле и открыл было рот, явно намереваясь задать какие-то вопросы. Завтра. Всё завтра, если ты хочешь что-то ещё услышать от меня лично, малыш.

У Альберта была достаточно красноречивая мимика и узнаваемая манера не сдерживать эмоции и ощущения почём зря. Дезмонд всё понял без лишних уточнений и неожиданно для всех присутствующих, включая, пожалуй, и самого себя, пожелал Розенфильду хорошего вечера.

Следующие пара недель прошли в относительном спокойствии и рутине - Чес задавал вопросы (Вы уверены, что именно этим ядом? Но каково ваше профессиональное мнение, агент Розенфильд? Мне нужна повторная токсикология.), Куол вызывал его к себе ещё два раза (ДА-ДА, СНОВА ПО ПОВОДУ КУПЕРА, АЛЬБЕРТ), Уиндом в который раз пытался навести мосты, приглашая Альберта в спортбар посмотреть игру Янкис, но был, как и все прошлые разы, послан. А ещё ему наконец выделили ту самую обещанную команду.

Этим мартовским утром не происходило ничего необычного, если не считать хмурого, словно туча, и непривычно рассеянного агента Купера. На столько потерянного и занятого какими-то своими мыслями, что он даже проигнорировал присутствие Альберта и впервые с момента их "официального знакомства" не поздоровался с судмедэкспертом к некоторому удивлению последнего. Он уже успел не то чтобы привыкнуть к такому порядку, но уловить в нём некоторые признаки ритуала. Это пугало отчасти - и отступление от процесса и сама его ритуальность, - особенно в добавок ко всему тому, что он уже успел насобирать для себя по крупицам. Наблюдая, слушая, читая досье (ещё не было такого, чтобы Розенфильд работал с кем-то - и тем более позволял бы ему называть себя по имени - не изучив от корки до корки его досье).

Добавь ко всему этому некоторые личные комментарии агента Купера, что он успел разбросать, словно хлебные крошки, тут и там, и получалась картинка очень специфическая. Захлопнув наконец папку под названием "Дейл Бартоломью (серьёзно?) Купер" и отпив из уже, кажется, другой кружки так ненавистный ему кофе, Альберт окрестил его про себя не иначе как шизиком. Но - и это стоило отдельного упоминания - шизиком безопасным. Как минимум, до поры до времени.

Так вот сегодня этот самый шизик выглядел иначе, и потому, когда в Бюро поступил звонок, затем Дейл смотал удочки и поехал на место, Альберт нахмурился. А Гордон, молча глядя в сторону удаляющегося Бойскаута, положил ему руку на плечо и, недвусмысленно гаркнув на ухо, велел ждать.

- х -
Заброшенное здание некогда многоквартирного дома, предназначенное под снос.
Подвал.
Предположительно, четыре захороненных тела.
По предварительным данным все четыре - женщины, возможно, разного возраста.

Как только первые клочки информации поступили обратно в Бюро, Альберт воспользовался авторитетом шефа Коула и велел всем ждать и нихрена не трогать под угрозой личной медленной и мучительной расправы. Вымуштрованная за прошедшие дни похлеще пожарных, его команда собралась быстро.

На место они ехали с ветерком, хоть и без мигалок. Эксперты это вам не опера, они не должны привлекать столько внимания, создавать ненужную нервозность и панику - на месте, почти наверняка, и так достаточно машин и светомузыки. Ещё прессы им там не хватало, а, судя по размаху, её вполне можно было себе ожидать. У кого-то из копов, почти наверняка, рано или поздно зачешется язык и на этот случай обязательно окажется знакомый писака, готовый подбросить десятку-другую баксов.

Фургон вёл один из стажёров, а сам Розенфильд почти отключился от реальности, опасно прислонившись виском к стеклу и глядя мимо улицы, скорее куда-то внутрь себя. По радио играло что-то пространно медленное, гитарное, что-то на столько новое, что оно казалось старым, уже затёртым до дыр, заезженным и привычным. Альберт не был меломаном, но его душа, в наличии которой, впрочем, сомневалась добрая половина Бюро, всегда отзывалась на достойные мелодии. Вот и эта, пусть и минуя его сознания, западала куда-то глубоко, записывалась на подкорку, цепляла на уровне, который он пока для себя не открыл. Или существование которого предпочитал игнорировать.

На месте преступления всё было именно так, как он ожидал (как обычно?) - десятки в беспорядке расставленных машин, мигалки, слепящие даже в лучах восходящего солнца, жёлтая лента, оцепляющая весь участок. И люди, много-много-много людей, в основном полицейских с разной степенью озабоченности, написанной на лицах. Кое-где стояли гражданские (по виду - строители или что-то около того), кого-то допрашивали детективы, кто-то пытался пить кофе, кому-то мерили давление медики из припаркованного тут же автомобиля Скорой. Ничего нового. И вместе с тем очень уж как-то много всего.

Альберт прекрасно понимал, что это ненадолго, но всё равно перед выходом из фургона надел солнечные очки.

Купера он нашёл и как-то автоматически выделил в этой шнырявшей туда-сюда в бурной деятельности толпе почти сразу. Видимо, сказывались многочисленные наказы Коула. Уиндома, однако, нигде не было. Неужели новичок был предоставлен здесь себе самому?

- Чёрт, Купер, выглядишь как дерьмо. Только не говори мне, что ты там блевал, - начал он издалека вместо приветствия, даже ещё не сняв очки.

Вообще-то он собирался ограничиться этим взаимодействием и триумфально прошествовать мимо, направляясь прямиком в подвал по своим экспертным делам, но к тому моменту, как он поравнялся таки с Дейлом, он уже успел стянуть свои фирменные авиаторы и уложить в карман. На секунду их взгляды встретились уже безо всяких преград, и Розенфильд почти запнулся физически и совершенно точно запнулся фигурально. Взгляд Купера был каким-то загнанным, с оттенками мольбы и паники - каким угодно, но не привычно самодовольным или радостным, даже не тяжёлым и потухшим, каким он частенько бывал у других агентов, уже хлебнувших дерьмеца из котла жизни. Купер был особенным - так сказал Коул, и этот вот самый скользнувший по его безразличным вообще-то глазам взгляд выглядел именно так.

Судмедэксперт затормозил почти против воли, нехотя, вздохнув про себя глубоко и обречённо, а потом сделал шаг назад и ближе к черноволосому Бойскауту. Положил руку ему на плечо (почти так же, как ранее это сделал их общий шеф) и чуть склонил голову, снова заглядывая в эти чертовски странные сегодня глаза.

'Hey', he called Dale in an unexpectedly soft voice (one could probably argue Rosenfield was completely incapable of performing anything like this) lowering his head a bit more - it appeared to him to look more sincere and somewhat intimate. A thing this perplexed and clearly overwhelmed Boy Scout could really use right now. 'A body is a just a body, Cooper. No matter the count. I need you to remember that. You need ammonia?' Не дожидаясь ответа, Альберт обернулся и махнул одному из своих техников, чтобы тот принёс его сумку. Пусть агент Розенфильд и был официально экспертом по мёртвым, но он никогда не покидал лабораторию без кое-чего и для живых. 'Tell you what', he turned back to Dale still looking solid and dead serious, not a hint of a smile on his face, just a firm reassuring hand on Cooper's shoulder, 'I'll go down there and work my magic. And you get us some coffee. You stroke me as one hell of a sophisticated expert on that matter and I have a feeling I might really need one. Deal?'
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uhtw.png[/AVA][NIC]Albert Rosenfield[/NIC][STA]fuck gene kelly[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/2uhty.png   http://funkyimg.com/i/2uhtx.png   http://funkyimg.com/i/2uhtz.png[/SGN]

+1

9

Дейл не был уверен в том, заметил ли вообще Розенфильд его взгляд. Понял ли тот – хотя бы самую малую долю то, что сам Купер пока что не мог облечь в слова.
Он вообще не был уверен в том, что это возможно.
Рассказывать свои догадки – это почти что то же самое, что рассказывать содержание своих снов. Пока ты думаешь об этом и представляешь в своей голове, оно все еще имеет какой-то маломальский смысл – хотя бы для одного тебя. Но как только начинаешь об этом рассказывать, то ты понимаешь, что собственного, внезапно до невероятия скудного словарного запаса попросту не хватает, чтобы в полной мере объять все то, что разрывает изнутри черепную коробку.

И потому взгляд был пока что на данный момент единственно возможным способом хоть как-то дать знать.
За всю свою жизнь Дейл уже успел убедиться в том, что его предчувствия практически никогда не бывали беспочвенными – особенно настолько яркие, от которых натурально перехватывало дыхание и закладывало уши.

Когда Альберт поравнялся с ним, Дейл почти успел подумать о том, что, наверное, все это зря – не получилось. И в тот момент, когда Купер уже практически шагнул в сторону, чтобы освободить путь и не путаться под ногами, он вдруг почувствовал ладонь на своем плече, заставившую его едва ли не подскочить на месте от неожиданности.
Показалось, что в эту же самую секунду время вокруг замедлилось, посторонние звуки стали более приглушенными и все как будто бы ушло на второй план. Все, что существовало в этом моменте – ладонь Альберта на плече и его голос, звучащий сейчас непривычно низко и с интонациями доселе совершенно незнакомыми.

За весь месяц, прошедший с первого их разговора возле кофеварки, Купер успел, как ему самому казалось, в достаточной степени изучить их все. В каких-то случаях в голосе Розенфильда было больше саркастичных ноток, в каких-то – больше раздраженных и уставших. А иногда одного-единственного молчаливого, но красноречивого взгляда было вполне достаточно, чтобы понять – лучше уносить ноги и как можно быстрее, чтобы не оказаться в самом эпицентре взрыва.
Сейчас же голос агента звучал совершенно по-новому, и Дейл мог с уверенностью сказать, что за все это время такие интонации в речи Альберта он не регистрировал. Не то, чтобы он делал это специально – скорее, отмечал и запоминал это на каком-то подсознательном уровне.

Купер вдруг почувствовал, как под тяжестью ладони Розенфильда его плечи будто бы расслабились сами собой, невольно расправляясь – он и не замечал до этого, что был настолько напряжен. Голос Альберта пусть и звучал непривычно тихо, но, в то же время, действовал удивительно успокаивающе – Дейл вдруг понял, что первые несколько секунд лишь вслушивался в эти интонации, не особо вдумываясь в то, что именно агент говорил.
Опомнившись, он слегка мотнул головой и чуть нахмурился, почти заставляя себя услышать и понять, наконец, смысл сказанных только что слов.

– Да, хорошо, – кивнул Купер, пытаясь улыбнуться в своей привычной манере – получилось как-то слегка измученно – а затем, прочистив горло, он добавил уже более бодрым голосом: – Будет сделано, Альберт.

В ответ тот лишь кивнул в ответ, задержав на Дейле свой взгляд еще на полторы секунды, прежде чем отпустить его плечо и направиться в сторону места преступления. Купер проводил его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся в здании, а затем, наконец, сделал полноценный глубокий вдох – впервые за эти несколько минут.
А потом вспомнил слова Розенфильда, смысл которых осознал с некоторым опозданием.

'A body is just a body' сунув продрогшие то ли от холода, то ли от нервов ладони в карманы пальто, пробормотал Дейл, глядя отстраненным и чуть нахмуренным взглядом куда-то вдаль. 'But unfortunately not this time, Albert.'

Пусть тот уже даже и не слышал его.

Нащупав в кармане гладкий пластиковый бок диктофона, Купер вытащил его, глядя на устройство так сосредоточенно, словно бы видел то в первый раз в своей жизни – а, на самом деле, собирая собственные разрозненные мысли в кучу и обдумывая, с чего начать – и затем нажал на кнопку записи.

– Дайана, сегодня меня вновь посетило чувство, которое, как мне казалось, было уже давно погребено под грузом времени. Но, как оказалось, от призраков прошлого не так уж и просто отделаться. По правде говоря, я уже и не уверен в том, что это призрак в прямом смысле этого слова… С этим делом не все так просто, Дайана. Я могу сказать это уже сейчас, хотя пока что трупы даже не эксгумировали – команда агента Розенфильда только прибыла на место. И даже сейчас я могу практически со стопроцентной уверенностью предположить, что это дело так и останется не закрытым. Можешь считать это порывом неуместного пессимизма, к которому я, как ты знаешь, в обычное время вовсе не склонен – но мне и самому очень хотелось бы, чтобы мои предположения оказались ошибочны.

Дейл щелкнул кнопкой, закончив свой короткий монолог, и спрятал диктофон обратно в карман.
Подобные короткие разговоры с Дайаной – пускай те были односторонним и, на самом деле, не совсем разговорами в известном смысле – действовали удивительным образом успокаивающе. Хотя, скорее, дело было в самом процессе как таковом – подобные монологи помогали разложить мысли по полочкам, не считая того, что позволяли в буквальном смысле выговориться.
Куперу, и правда, стало легче – не намного, но тем не менее.

Потому что впереди еще предстоял разговор с Альбертом, а Дейл еще не имел ни малейшего понятия о том, с чего этот самый разговор начать и как вообще объяснить то, что практически разрывало его на части изнутри – хоть и сейчас это ощущение слегка приглушилось. Дейл не знал, надолго ли.
Однако проблемы стоило решать по мере их поступления, и, для начала, хотя бы найти кофе.

+1

10

А вот и его первое настоящее "Да, Альберт, хорошо", приправленное три дня как уже прокисшей улыбкой, в котором к тому же слышалось как раз то самое "но". Взгляд судмедэксперта чуть сощурился и задержался на юном агенте ещё всего секунды с полторы, после чего уже ему самому держать руку на чужом плече стало почти физически дискомфортно. Ничего из вышеперечисленного не входило в его обычную ежедневную практику, а потому у любого постороннего, но знакомого с ним зрителя вполне могло вызвать шок.

Впрочем, делал всё это он не потому что на самом деле так заботился о своём невольном подопечном и рвался проявить эту заботу, а больше для того, чтобы убрать его, раскисшего, с глаз долой - чтоб не мешался. По крайней мере, именно так он объяснял это себе, пока шёл в сторону подвала в сопровождении не пригодившегося стажёра с сумкой: вопрос про нашатырь Купер так вообще проигнорировал.

Помните про душу? Так вот и сердца (не в биологическом, разумеется, чисто функциональном смысле) у Альберта тоже не было. Как сказала, бросая его, девушка, с которой он пытался встречаться на третьем курсе, Розенфильд родился патологоанатомом. Со всем набором сопутствующих и очень подходящих человеку, отдающему предпочтение мёртвым, характеристик. Было ли тогда или сейчас кому-то дело до того, что судмедэксперт могло ранить подобное? Что он мог оказаться уязвлён? Так ведь чтобы это произошло или чтобы что-то тебя задело, надо иметь сердце. А Розенфильд старался коллег не разочаровывать.

Поэтому его поведение было подчёркнуто отстранённым, суждения максимально объективными и профессиональными, а лицо - каменной маской безразличия и крайней степени раздражённости. Альберт быстро понял, что проще всего быть злым, чем иметь дело с последствиями любых признаков сопереживания и мягкости. Со временем это вросло в него, стало неотъемлемой частью, и он уже сам не был уверен, что когда-либо был другим.

Спустившись вниз и осмотрев уже в достаточной степени освещённый фронт, он только тихонько вздохнул, собираясь с мыслями - работы, скорее всего предстояло на весь день. С таким масштабом и темпами одного стаканчика кофе ему могло быть и мало, но какого чёрта? Получив от него пару основных указаний, помощники разбрелись по могилам, расчехлив лопаты - Ал заставил взять по одной на каждого, чтобы хотя бы раскопки шли быстро, ведь само изъятие и полный первичный осмотр тел он планировал провести сам. Как сам и намеревался выкопать ту саму жертву, чья рука...

По правде говоря, это вызывало в нём какую-то зудящую тревогу, нервировало больше всего, выпадая из всей остальной достаточно понимаемой (хоть и дикой в общечеловеческом смысле) картины - тонкая бледная, словно фарфоровая кисть с поблёскивающим в свете прожекторов и мелькающих туда-сюда лучей фонариков ободком серебряного (Альберт был отчего-то уже сейчас уверен, что это не платина или белое золото) кольца, торчащая из земли. Чистая и нетронутая, в отличии от всего прочего.

Когда Дейл вернулся к нему и нехотя спустился в подвал, а затем протянул стаканчик с кофе, Альберт тот принял и, чуть придерживая чистой рукой Бойскаута за сгиб локтя, отвёл его в сторону от раскопок, лишних ушей и ненужных глаз.

- Послушай меня, - патологоанатом не шибко жаждал этого, но всё равно поймал его норовящий сместиться на уже порядком приоткрытые тела взгляд и заговорил так тихо, чтобы его слышал только Купер. - Что бы ты тут ни увидел, что бы ты ни почувствовал, тебе придётся собраться, фиалка. Твой значок и вот этот вот простой, но элегантный костюм - это твой образ. Доспех. Флаг, если хочешь. Это устоявшийся годами товарный знак, выработавший у всего остального населения определённый условный рефлекс. Он говорит им - всё под контролем. Местные остолопы могут сидеть на заднице ровно и не делать нихрена, но эти парни.. уж они-то разберутся обязательно, - Розенфильд отпустил локоть Дейла и легонечко ткнул пальцем в значок американского флага на лацкане его пиджака. - Вот, что это такое. У тебя нет права слоняться тут, выглядя растерянным и напуганным, как девица на первом свидании. Ты - их последний рубеж, даже если сам не знаешь, что происходит или напуган до усрачки. Это не для публики.

Он замолчал и покосился на стаканчик во второй руке. Судя по размеру и аромату, кофе там был чистый и, предположительно, чёрный, как самая тёмная ночь, которую Альберт Розенфильд мог себе представить. Как та, что ожидала его впереди сегодня, - подумал он про себя, но, разумеется, не озвучил вслух. Как не озвучил и то, что кофе он предпочитал употреблять в ином виде. Но то были знания совершенно другого толка и характера, вряд ли уместного между ними сейчас или когда-либо в будущем. Допуская, что подобное будущее вообще где-то есть.

Судмедэксперт поддался неопределённому порыву и сделал небольшой глоток, неожиданно отмечая для себя, что вкус этого напитка действительно отличался то того, что ему доводилось пить в стенах Бюро. Вот только общая кислота окружающего мира и горечь бытия от этого не становились менее невыносимыми. Стоила ли игра свеч и стараний?

- Спасибо, - тем не менее коротко проговорил он, всё ещё глядя на стаканчик с кофе. - И тебе нет никакого смысла торчать здесь всё время. Гордон ждёт первые отчёты - мужик бывает крайне нетерпеливым, особенно в деле подобного толка. Наша возня займёт, как минимум, ещё часа четыре, если не больше - аккуратно изъять тела, сфотографировать и описать, просеять грунт. Хреновы четыре могилы, - бросив ещё один полураздражённый-полуоценивающий взгляд на место захоронения, Альберт сверился с часами, бережно приподнимая мизинцем рукав пиджака. - Чёрт, да я готов поспорить, что можно не ждать он нас ничего вплоть до позднего вечера. А пока никакой конкретики - по предварительному осмотру удостоверений личности на телах не обнаружено, равно как каких-то бросающихся в глаза особых примет. Наверху, - продолжил судмедэксперт, помолчав всего с мгновение, - были какие-то свидетели. Живые это по твоей части, оставь мёртвых мне.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uhtw.png[/AVA][NIC]Albert Rosenfield[/NIC][STA]fuck gene kelly[/STA][SGN]http://funkyimg.com/i/2uhty.png   http://funkyimg.com/i/2uhtx.png   http://funkyimg.com/i/2uhtz.png[/SGN]

+1

11

Вновь спускаясь в подвал, Дейл уже не чувствовал такого острого ощущения липкой паники и подкатывающей к горлу тревоги. Отчасти потому, что сейчас место преступления было куда более оживлено, чем каких-нибудь полчаса назад, когда Купер самолично обследовал его. Суета вокруг несколько притупляла это зудящее ощущение в затылке, отдающееся гулом при каждом шаге, а стаканчики с кофе, который ему все же в конце концов удалось достать, грели продрогшие на мартовском ветру руки.
Однако сырость и темнота, окутывающая со всех сторон, создавали определенную атмосферу, даже в свете ярких прожекторов.

Смерти здесь было куда больше – та ощущалась в воздухе густым смрадным запахом, и ее неспособно было перекрыть даже большое количество людей.
Смерть невольно приковывала к себе все внимание – и Дейл рефлекторно обратил свой взгляд в сторону захоронений, где уже вовсю кипела работа по извлечению тел.

Потому Купер не сразу заметил, как поблизости от него вдруг оказался Альберт, практически сразу заставивший Дейла сменить вектор своего внимания. И отчасти он даже был ему за это благодарен. Так же, как и некоторое время назад там, наверху, они оказались в стороне от всего окружающего их действа и всей суеты.

Адресованное Куперу прозвище «фиалка», сорвавшееся вдруг с уст Альберта, невольно заставило Дейла вздернуть брови и чуть склонить голову набок в немом вопросе «что, простите?», но затем и это стало неважным.
Потому что Розенфильд начал говорить то, что, в принципе, и так было понятным и самим собой разумеющимся фактом; то, что Дейл знал и так, но сейчас, произнесенное вслух и конкретно ему, оно приобретало куда больший смысл и воспринималось совершенно иначе – куда более серьезно и намного более значимо. Пожалуй, именно в такой фирменной манере агента Розенфильда все это производило куда больший эффект.
И пускай дело было вовсе не в самом наличии этих самых четырех трупов, а в том ощущении, что поселилось внутри Дейла с того самого момента, когда он только спустился в подвал. Ощущение, которое он сам пока что был не в состоянии толком описать – для этого как будто бы не хватало какого-то одного недостающего кусочка паззла. Одного, но самого важного, который в один момент может перевернуть сложившуюся картину вверх ногами.

Однако смысл слов Альберта от этого нисколько не менялся.
Дейл задумчиво кивнул, переваривая сказанное ему, и отпил кофе из своего стаканчика – но никакого вкуса он не почувствовал. Как будто бы часть ощущений вдруг полностью атрофировалась. Однако стаканчик, что Дейл сжимал в руке, как будто бы был тем единственным, что не давало выпасть из окружающей реальности и провалиться в свои собственные ощущения и тревожные мысли.
Стаканчик с кофе – и слова Розенфильда, которые все еще звучали у него в голове.

Живые это по твоей части, оставь мертвых мне.

Дейл поднял глаза на агента, с пару секунд смотря на того крайне серьезным взглядом, а затем вновь коротко кивнул.
– Я понял, Альберт. И вы абсолютно правы – с моей стороны подобное было абсолютно недопустимо. Собственные переживания это совершенно не то, на что стоит тратить внутренние ресурсы, будет куда более продуктивно направить их в нужное русло, – на секунду опустив взгляд на стаканчик с кофе в своей руке, произнес Купер, затем подняв на Розенфильда все такой же серьезный и сосредоточенный взгляд. – Значит, увидимся уже в Бюро, – улыбнувшись, добавил Дейл и напоследок положил ладонь на плечо агента, слегка сжимая то. – Удачи, Альберт… И спасибо!

А затем он стремительно направился в сторону выхода из подвала.


– Дайана, должен отметить, что раньше я особо не обращал внимания на то, как именно некоторые люди реагируют на наличие диктофона. Как ты могла ранее отметить в предыдущих записях, пять опрашиваемых из пяти задали практически один и тот же вопрос – действительно ли я собираюсь записывать весь разговор на пленку? Это даже в какой-то степени забавно. Хоть я и допускаю, что не всем в полной мере известны все тонкости опроса свидетелей на месте преступления. Так же, как и не все чувствуют себя комфортно во время этого процесса.

– Итак, на данный момент известно следующее, Дайана. Как отметил один из строителей, место, на котором построен этот когда-то жилой дом, считается, как он сам выразился, «несчастливым». В разные времена на этой территории пытались построить школу и больницу – в 1967 и 1969 годах соответственно. В первом случае строительство было заморожено еще на стадии проектирования, с больницей повезло чуть больше – однако успели начать лишь закладку фундамента, а затем все резко прекратилось. Согласно официальной версии, не хватило финансирования для того, чтобы продолжить строительство. С проектом жилого дома до поры до времени все было хорошо – в 1973 его даже успели полностью достроить и на протяжении четырех лет там жили люди. Однако в сентябре прошлого года случился страшный пожар – неполадки с электропроводкой. Произошло это посреди ночи, в то время, пока многие спали. В связи с этим и жертв было гораздо больше. Думаю, все материалы, касающиеся этого инцидента, можно будет найти без всяких проблем.
Теперь же, когда здание вновь планировалось под снос, в подвале находят трупы четырех девушек. Эта тенденция вызывает далеко не радужные мысли.

– Что же касается возможных свидетелей преступления, то тут все куда менее информативно. Сам дом расположен так, что находится в значительном отдалении от ближайшего жилого и куда более населенного квартала – расстояние до него приличное и навскидку составляет чуть больше полмили. Сомнительно, что кто-либо с такого расстояния мог бы хоть что-нибудь разглядеть. Вопрос еще в том, как именно все происходило – убивал ли преступник своих жертв в каком-то другом месте и уже потом закапывал их тела в подвале? или же преступник похищал их и держал в подвале, чтобы потом там же убить и закопать? Это еще предстоит выяснить. Для начала – изучить все сообщения о пропавших за последнее время девушках.

– Возвращаюсь обратно в Бюро.

– Дайана, не знаю, как объяснить то, что сейчас произошло. Как только я уже было собрался сесть в машину, чтобы отправиться в офис, ко мне подошел один из строителей – по крайней мере, рабочая одежда на нем была точно такая же, как и на тех, которых я опрашивал ранее, но я могу со стопроцентной уверенностью сказать, что не видел его до этого. Человека с такой выделяющейся и довольно примечательной внешностью я бы вряд ли смог забыть – тот явно происходит из коренных жителей Америки. К слову, имени его я так и не узнал.
Он рассказал мне о том, что в 1969 году строительство больницы на этом месте свернули неспроста и дело было вовсе не в недостаточном финансировании. При закладке фундамента было обнаружено огромное древнее захоронение – как в результате оказалось, там были похоронены индейцы, тела которых были свезены сюда во времена геноцида коренных американцев, начавшегося еще в 1620 году и продолжавшегося на протяжение нескольких столетий. Однако об этом нигде впоследствии не писали – судя по всему, историю замяли, а по официальной версии строительство свернули из-за внезапно закончившихся денег на строительство. Неизвестно, что с этими останками в итоге произошло – но если учитывать тот факт, что спустя четыре года на этом месте стоял жилой дом, несложно догадаться. Видимо, кому-то очень было нужно именно это место, чтобы построить здание. Оно было в буквальном смысле построено на костях, пускай самих этих костей уже не было.
Тот человек сказал, что пожар был вовсе неспроста. Теперь это место как будто бы хочет вернуть обратно то, что у него отобрали – все эти захоронения. А, точнее, души людей. И это дело, с которым мы столкнулись, тоже неразрывно связано со всем этим.
А потом этот человек исчез так же внезапно, как и появился. И потом я уже не смог его нигде отыскать, чтобы хотя бы узнать его имя. А местные строители все, как один, уверяли меня в том, что в их бригаде совершенно точно не было никаких коренных американцев.
Дайана, это все очень странно. Кажется, будто бы я понемногу схожу с ума и вижу галлюцинации. Но этот человек казался таким же реальным, как и все остальные.
Вот теперь точно возвращаюсь в Бюро.

– Кстати, Дайана, еще одна странная вещь... Этот разговор мне не удалось записать, поэтому я был вынужден пересказать все своими словами. На самом деле, я думал, что записываю, но когда я решил отмотать пленку назад, чтобы прослушать эту запись, на ее месте не было ничего – лишь семь с половиной минут полной тишины.

0


Вы здесь » iCross » Альтернатива » Colour Me Amazed