Harry Dresden
Гарри
telegram: @barberry_jim
Dale Cooper
Купер
telegram: @barberry_rich

- Эй-эй, парень, может, ты бы полежал еще немного? – как врач Стивен советовал бы ему полежать не немного, а прилечь насовсем, но тут и идиоту стало бы ясно, что в медицинских паттернах с этим человеком или местом что-то совсем не так, как все привыкли. Стивен не спешил считать это место неким посмертием, хотя это полностью бы оправдало смертельную рану, потому что хоронить раньше времени самого себя он точно не собирался.
Смотреть на эти раны Стивену было не слишком приятно. Он мог бы сказать, что видел в своей жизни и не такое, но это не означало, что он получал от этого удовольствие. Вот и пытался удерживать взгляд на уровне глаз Шимады, или смотреть на двух других, и еще не упускать из поля зрения женщину, и – очередное «еще» - потолок. Точнее, не так. Стивен не смотрел на потолок, но видел, как другие смотрели, а периферийное зрение свидетельствовало о том, что там зеркало. Смутные тени он замечал, и тени эти двигались синхронно с ним, а потом с женщиной тоже.

--------------------------------------------------

iCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » iCross » Сюжетные эпизоды » 1х01 Hot Fuzz


1х01 Hot Fuzz

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://68.media.tumblr.com/173a2851e8bfa2039f0b8ead9f0c1f45/tumblr_nydzug2CQW1rtwv76o8_r2_250.gif  http://i.imgur.com/hD4FDs5.gif
http://i.imgur.com/b1nNaHU.gif  http://68.media.tumblr.com/23ce990b554af79bdf8fce4235092d7c/tumblr_nydzug2CQW1rtwv76o6_r1_250.gif

кто
Dale Cooper
Harry Dresden

где и когда
› 1999-ый год, Твин Пикс, США

что
› В какой-то момент на дело об убийстве Лоры Палмер опустился туман, которому бы позавидовали сами горы Твин Пикс. И, в конце концов, ФБР пришлось прислать агенту Куперу подмогу — и подмогу не совсем обычную. Как известно, там, где появляется Гарри Дрезден, все происходит не слава богу. А, в свою очередь, в загадочном и укутанном туманами Твин Пиксе никогда и ничего не происходит просто так.

+1

2

five miles south of the Canadian border,
and twelve miles west of the state line


Телефонный звонок застал меня врасплох. Это был выходной день и день отдыха от одного премерзейшего законченного позавчера дела. Я распластался в дурацкой позе на полу и занимался йогой. Да! Потому что только скорость, гибкость и растяжка порой являются вашими единственными средствами борьбы с надвигающейся, налетающей, наползающей и всяко иначе напрыгивающей на вас сверхъестественной чертовщиной. Поэтому мне, как активно практикующему боевому магу, очень важны йога и бег. Ну, иногда не помешает и пара-тройка граммов свинца.

Звонок был неприятным и ничего хорошего не предвещающим с самого начала. Сами подумайте - когда вы лежите на полу с завязанными в узелок ногами и перекрученным торсом, как-то не с руки (не с ноги и не с чего-то другого) вскочить моментально и ответить. Телефон разрывался добрых минуты три - всё время, пока я выпутывался из себя самого, - а потом, когда я уже был неимоверно близок к победе, замолк. Воззрившись на него в недоумении и крайней степени осуждения, я тем не менее завершил процесс и от досады скрутил коврик. А потом телефон зазвонил снова, и я смирился с участью.

Мёрфи была резка и неумолима.

- Дрезден! Я думала, тебя там уже убили, какого чёрта так долго?! - потребовала эта чудесная во всех отношениях женщина, предел мечтаний и манна небесная.

- Я тоже рад слышать тебя, Кэррин, - вяло отозвался я, принимая позу дерева - она меня просто забавляла.

- На формальности нет времени. У тебя.. - начала она бойко, но к середине фразы вдруг стушевалась. Я почти мог увидеть в своём воображении, как она меняется в лице, смущённо закусывает нижнюю губу и накручивает на палец телефонный провод. - Я собиралась сказать "самолёт в семь", но теперь поняла, на сколько это нелепо.

- Какой самолёт... - только и смог спросить я.

Вопрос "Зачем?!" просто даже не смог сформироваться на моих губах - никакие самолёты в отношении меня никогда не были возможны. Вообще никакое толковое человеческое перемещение по стране по весьма банальным и простым причинам - вся сколько-нибудь сложная техника дохла в муках в радиусе 50 метров от моего присутствия. В редких, особо того требующих и совершенно крайних случаях я мог это сдерживать некоторое время путём накладывания многочисленных заклинаний, различного рода успокаивающих практик и надежды на "авось". Но полёт на самолёте в такие случаи ни в коем разе не входили!

- Кэррин.. - взмолился я, когда молчание на той стороне трубки подзатянулось, а меня начало разъедать собственное любопытство.

Дальше было забавно. Лейтенант Мёрфи рассказала мне, что к ним в департамент поступило "эхо" запроса, разосланного не кем-нибудь там, а ФБР (!) во все уголки нашей необъятной родины. Запрос был осторожный, деликатный и не шибко сильно принимаемый большинством департаментов всерьёз. Дело в том, что на этот раз Бюро требовался специалист весьма своеобразного характера - по паранормальщине. По дикой, мозговыносной, агрессивной и крайне опасной паранормальщине. Как ни странно, никто по стране мало того, что не увлекался этим всерьёз, так ещё и - сюрприз-сюрприз! - ни один департамент полиции (или любого другого правоохранительного органа) не имел у себя соответствующего запросу консультанта. Ни один, кроме Департамента полиции Чикаго, штат Иллинойс.

Ну, ещё бы! Я - единственный практикующий чародей, осмелившийся не просто заявить о себе, но и ежегодно печатать своё объявление в Жёлтых Страницах. В границах Чикаго и прилегающей к озеру Мичиган территории меня знали все! И это понятие включало в себя - к сожалению или к счастью - не только род человеческий.

Видимо, недолюбливающий меня капитан радостно сообщил в ФБР, что у нас-то, в славном Чикаго, как раз есть тот, кто вам нужен! Гарри Дрезден! Незаменимый кадр, лучший специалист! Кто если не он! Если вы меня понимаете.. И ФБР, не будь дураками (или как раз наоборот) схватились за возможность. Потому что это же ФБР и потому что вот там, куда ему надо будет отъехать, случилось что-то ну очень серьёзное. Что? Ах, да, убийство. Похищения. Странные события.. Совы- не то.. ну, на месте он разберётся, там наш лучший агент! Кто если не он, как говорится.

И когда все силовые структуры уже друг друга поняли, дело осталось за малым - сказать об этом Дрездену и посадить того на самолёт. "Твин Пикс", сказала мне Мёрфи и я оторопел. Покрутил сдуру глобус, потом достал с полки и глянул на карту - это же, мать его, другой конец страны! Где Иллинойс и где Вашингтон! "Да вы с ума сошли", - ответил я чудесной боевой женщине Мёрфи. У меня здесь практика! У меня работа! А кто приглядит за Чикаго?

Но она меня не слушала. Ей не то чтобы было всё равно, но ответить Федеральному Бюро отказом не осмеливался никто. Будто бы кучка невыразительных людей в дорогих (или нет?) и безликих чёрных костюмах с откидными удостоверениями пугала их больше, чем то, что могло вывалиться на улицы беззащитного в моё отсутствие города.

- Не неси чушь, Дрезден! Сколько городов живут без своего личного Бэтмена и пока что никуда не делись, - вот тут она явно упирает руки в бока, зажимая трубку между щекой и аккуратным плечиком (только ей не говорите, что я так сказал).

- Пока что! - упрямо возражаю я, но на самом деле это всё от лукавого.

Она права - Чикаго не избранный. Это не единственный город, нуждающийся в своём личном, конкретно за ним приставленном, чародее моего порядка (да, от скромности я никогда не умру, но это, уже к сожалению, вещь слишком в наши дни очевидная). Равно как и жители Чикаго - не единственные заблудшие души, нуждающиеся в защите и спасении. Майкл оторвал бы мне уши за это. Беды и несчастья за счёт магии и вещей ей сопутствующих происходят по всей стране. И этот человек, от чьего имени, для помощи которому отправлен запрос - некий Дейл Купер - может, и правда в такой опасности, что только маленький в сравнении с масштабами огромной магической Вселенной и несчастный Гарри Дрезден может ему помочь.

Потому что я - единственный. Потому что я лучший. Потому что слишком во многих случаях я для всех - последний шанс. Да поможет вам Господь.

Я ещё раз взглянул на карту.

Пять миль к югу от канадской границы и двенадцать миль к западу от границы штата. Чёртова абсолютная глушь, затерявшаяся между Национальными заповедниками Колвилл и Каниксу. Пустошь Салмо-Прист.. Идеальное место для незапланированного отпуска. Я нахмурился и всмотрелся в очертания гор и парков. Твин Пикс был, судя по всему, городком на столько маленьким, что на моей карте его даже не обозначили. Но примерного описания местоположения хватило мне, чтобы ткнуть пальцем в нац парки и почувствовать, как по спине побежали мурашки. Место, откуда сегодня к нам пришёл своеобразный сигнал SOS, почти наверняка находилось прямиком на лей линии*.

Отказываться было нельзя ни в коем случае. Но и самолёт отметался однозначно - мало того, что я сам вовсе не хотел разбиться в лепёшку, я не имел и ни малейшего желания подвергать чужие жизни в очень большом количестве явному и нерациональному риску. Автомобиль? Я, конечно, мог бы напрячь своего боевого друга на такую поездку, но.. мой старенький армейский Джип был совершенно не приспособлен для столь длительного путешествия. Да и в таком случае к моменту моего прибытия помощь мистеру Какеготам Куперу могла уже понадобиться совершенно иного характера. А значит, оставались только сверхъестественные способы передвижения.

Не буду утомлять вас долгим пересказом моего нежелания пользоваться Never-Never, моей мини-истерики, освежающей оплеухи от прибившей помочь мне со сборами Мёрфи и последовавшей за этим небольшой подготовки. Я взял пару готовых зелий, взял свой браслет, три кинетических кольца (а может, я модник?), клюшку и палочку (вот будет потеха), верный револьвер (не доверяю я постоянно капризничающей автоматике) и, разумеется, очень тайно от Кэррин взял с собой Боба. Разговаривающий череп, конечно, та ещё подмога в пути, но я не знал, на сколько покидаю свой подвал. А оставлять в нём такое сокровище одно на любое время представлялось мне чем-то диким и не менее опасным, чем предстоящее путешествие.

Я очень рисковал и самому себе представлялся в конец поехавшим безумцем, но решил всё же взять в дорогу и сам Джип. Поднатужиться, сделать финт ушами и протащить его через портал. Потому что лишних денег на съём авто у меня не было, а выпасть посреди улицы в богом забытом городке у чёрта на куличках без транспорта, на котором ты туда прибыл, было бы.. Ну, по меньшей мере странно. А я, хоть и был в Жёлтых Страницах, всё же старался вот так откровенно и пошло не отсвечивать.

Транспортировка себя, естественно, была кошмарной. Из разряда тех, о которых потом говорят "никому не рассказывай, где я был.. что я там видел". Но.. с другой стороны, порой мне кажется, что у меня других не может быть в принципе. Главное - я добрался до границы штата, а оттуда решил ехать своим ходом. Чтобы было аутентичнее, чтобы Джип выветрился от мерзкого дурмана облепившей его расплавившейся в эктолазму материи Never-Never, чтобы .. не знаю, ощутить внезапно нагнавший меня дух свободы? Я НЕ В ЧИКАГО! Я МАТЬ ЕГО НА ДРУГОМ КОНЦЕ СТРАНЫ И ЭТО ПРОИСХОДИТ.

https://66.media.tumblr.com/8ac7b2da5b9d98ff1e8c0e89f9013c84/tumblr_n2r7unz3FG1rwwmgao4_500.gif


Ощущение удивительное, когда вы привыкли жить в четырёх стенах, периодически в них баррикадируясь, и думать, что вы навечно прокляты и привязаны к одному конкретному месту. Вьющаяся впереди дорога, исчезающая в никуда позади. Сменяющийся ландшафт. Человеческий ландшафт! Этого, самого настоящего и пока что даже не угрожающего мне неминуемой смертью мира. Вокруг меня - реально существующие пустые пространства, масштаб и обманчиво пьянящее ощущение полной свободы. Я еду в абсолютной тишине - у меня в машине не было даже простейшей магнитолы - по абсолютно пустой, едва укрытой туманом ленте пути. Меня обдувает ветер и аромат чистого, нетронутого особо цивилизацией воздуха, наполненного хвоёй. Всё вместе это способно увлечь и околдовать тебя своим особым, совершенно специфическим шармом и укутать ощущением простоты и безграничности лежащих перед тобой возможностей. Ослепить это свободой и лёгкостью на столько, что ты перестанешь видеть все свои раны, все синяки, всю усталость, все прошлые провалы и висящие на тебе обязанности. Будто нет впереди замороченного города с дурацким названием и почти наверняка полубезумными жителями - так всегда бывает вблизи лейлиний, они почти всегда там поехавшие, рано или поздно убивающие друг друга в постелях или идущие с вилами на соседние города - ни огромного Чикаго со всей его кодлой выродков разных уровней сложности, ни чёртового Белого Совета с их заморочками и всем остальным, ни Моргана, ни Мёрфи, ни Полиции, никого и ничего!

И это странно, это ново, чуждо и пугающе приятно. Я стараюсь не думать о том, как мне нравится мысль не только стать наконец-то выездным чародеем, но и работать на ФБР. Они-то явно платят куда больше, чем может себе позволить Департамент полиции.

К вечеру я проезжаю дорожный билборд, приветствующий меня в этом чудесном городе Двойного Пика. Гора, что изображена на нём, судя по всему, в точности повторяет ту, что располагается неподалёку, укутанная в дичайшие слои тумана, но всё ещё немного видимая в опускающихся на окружившие меня со всех сторон ёлки сумерках.

- Как же дохрена деревьев, - недовольно бормочу себе под нос, слегка поёживаясь.

Дело в том, что я сильнее всего как раз таки в разрушительной магии. Как по-вашему, зачем мне барабанная палочка? Прикола ради? Вовсе нет. Что она, что забавная до чёртиков, крайне уместная в Чикаго (а вдруг я поехавший фанат Чикагских Чёрных Ястребов?), но наверняка абсолютно дикая здесь клюшка, нужны мне для концентрации моей разрушительной энергии, что обычно хлещет во все стороны, очень плохо поддаваясь моему криворукому контролю. Да, да, Гарри Дрезден просто ужасен во всём, что касается контроля и деликатности. Я - неумолимая, неотвратимая и ууууу-ужасающая грубая сила, обрушивающаяся на ваши головы перевёрнутым от большой потуги авто (один раз у меня получилось). А ещё одна из моих первостихий - огонь.

И вот я смотрю на эти хреновы ёлки и почти вижу, как в неудачный момент они весело и задорно занимаются диким и необузданным всепоглощающим пламенем от моих собственных рук. Бедный мистер Купер. Хотя, чего я хотел, видел же всё по карте..

Информации у меня очень мало. Собственно, почти нет. Только крайняя степень необходимости, имя агента.. простите, специального агента и направление. Что ж, до города я добрался, но понятия не имею, что дальше и где его, этого самого специального агента искать. Равно как и не имею понятия о том, что принято делать, когда ты вот так прикатываешь в незнакомый город впервые - напомню, я никогда не покидал пределы Чикаго и не знаю, как принято работать. Растерявшемуся мне на помощь приходит собственное тело - желудок недовольно и недвусмысленно урчит и активно намекает на нужный мне пункт назначения. Я размышляю о мотелях, потому что мне надо будет всё же где-то жить, но пустынность дороги и общая атмосфера некоего запустения подсказывают мне, что особой популярностью это место не пользуется и найти номерок в любом из - если их тут много - мотелей я смогу в любой момент. Поэтому я таки ищу не его, а закусочную.

Double R дайнер находится достаточно быстро, он ведь и должен располагаться так, чтобы бросаться в глаза и всегда быть под рукой страждущего. Как и всё в подобных местах. Наверное. Такой городской, такой огромный в своём пальто и этом немного выбивающимся из общего антуража потрёпанном военном Джипе, я смотрюсь тут белой вороной, моментально приковываю до зубной боли подозрительные взгляды с характерным прищуром, так и говорящим "Чё это за хрен?", "Чё притащился?" Но не бойтесь, славные граждоне Двойного Пика! Перед вами не кто-нибудь, перед вами почти мессия!

Я вздыхаю и паркуюсь на противоположной стороне дороги. Одёргиваю полы пальто и на удивление несмелым шагом двигаюсь к дайнеру, потому что мне вдруг до чёртиков страшно. Я один в невообразимой глуши, без вариантов к быстрому возвращению, без моего подвала-дома с его защитным порогом, без оберегов и большей части моего инвентаря. Здесь, в этой дали от Чикаго, у меня только я сам, все мои умения, вся смекалка, бег и сраная пластика, только моя голова. Нет, я немного кривлю душой - у меня есть ещё запасная глубоко в рюкзаке в багажнике, но я не смогу обращаться к ней часто и по любой прихоти. Боб, он.. такой. И всё-то здесь такое же. Тихое, как притаившаяся в тени опасность. Жутковатое.

И мой единственный сейчас шанс - обрести союзника в лице этого мистера Специального Агента. Почему-то моё непоседливое воображение рисует его либо каким-нибудь пожилым хмурым мужиком с морщинистым лицом (ну, ведь все подумали в этот момент про агента Кея, правильно?), либо залихвастским бой-скаутом с вечно приклеенной к лицу улыбкой и фонтанирующими во все стороны оптимизмом и энергией. Почему-то подумать толком о том, что мне может достаться агент Малдер из приснопамятных "Секретных материалов", я не успеваю - дохожу до двери, автоматически хватаюсь за ручку и открываю её.

Лампочка в рекламе заведения над моей головой моментально лопается и с диким треском разбрасывает вокруг себя искры. Ну, начинается! А ну успокойся, Гарри.. теперь мои надежды вовсе не на обретение союзника в виде напарника, а на то, что Твин мать его Пикс - глушь слишком забористая и конкретная, чтобы у них было как можно меньше сложной электроники. И чтобы эта вот гадская лампочка стала моей единственной жертвой. Хотя бы на сегодня.


* Ли́нии лей, чаще лей-ли́нии (англ. ley lines), также мировые линии (фр. lignes du monde) — на сегодняшний день остающееся псевдонаучным понятие, называющее линии, по которым расположены многие места, представляющие географический и исторический интерес, такие как древние памятники, мегалиты, курганы, священные места, природные хребты, вершины, водные переправы и другие заметные ориентиры. Из лей-линий складываются геометрические формы разных масштабов, которые все вместе образуют единую сеть — предположительно, силовых линий энергетического поля земного шара -> вики

+1

3

Diane, it struck me again earlier this morning, there are two things that continue to trouble me. And I'm speaking now not only as an agent of the Bureau but also as a human being. What really went on between Marilyn Monroe and the Kennedys and who really pulled the trigger on JFK? [c]



– Дайана, сейчас полчетвертого утра, и я все никак не могу понять – это поздно или рано для того, чтобы ложиться спать? На самом деле, не припомню, чтобы у меня раньше были хоть какие-то проблемы с тем, чтобы уснуть… Мне кажется, все началось именно с той ночи, когда мне приснился настоящий убийца Лоры Палмер. Сон этот я так и не смог вспомнить – он забылся практически сразу после моего пробуждения, и я даже не успел записать его подробности. А теперь всякий сон пропал окончательно. Одной чашкой кофе с утра я вряд ли обойдусь, а заснуть сейчас у меня вряд ли получится.

Я нажал на кнопку диктофона – та вдруг щелкнула слишком громко, и звук резко срезонировал от стен. Конечно, проблему со сном можно было бы решить радикально и одним махом, просто приняв снотворное – но эти волшебные таблетки гарантировано бы обещали мне на утро головную боль похлеще той, которая бывает от самого жесткого похмелья. А голова мне нужна была относительно ясная – день предстоял быть насыщенным.
В какой-то момент я понял, что дело Лоры Палмер грозит упереться в тупик. И тогда придется либо поворачивать назад, либо долго и упорно пытаться пробить эту глухую стенку всеми подручными средствами. Естественно, о первом варианте не могло быть и речи – просто не в моих правилах отступать и опускать руки. И тогда было решено не тратить впустую силы на попытки пробить тупик, а попытаться как-то через него перелезть. Ну или сделать подкоп.
Но для этого нужна была дополнительная помощь.

На самом деле, мне до последнего не хотелось привлекать к этому делу кого-то постороннего. В ситуации Лоры Палмеры было что-то такое, что заставляло относиться к ней с крайней деликатностью и осторожностью. А с новым человеком могли возникнуть серьезные проблемы – разные взгляды, разные методы… Но мы решили рискнуть – я и шериф Трумэн. Все-таки, раскрытие дела намного важнее, чем какие-то там возможные разногласия, которых в итоге может и не быть вовсе.

– Я сейчас вдруг задумался, что, возможно, я не могу заснуть еще и потому, что где-то глубоко внутри беспокоюсь о том, кем же в итоге окажется этот самый Гарри Дрезден, которого ФБР направило сюда прямиком из Чикаго. Я, как известно, лично настоял на том, чтобы прислали кого-то со стороны, хоть это и может в дальнейшем повлечь за собой определенные трудности… Но так как стало понятно, что дело Лоры Палмер связано с чем-то потусторонним и находящимся вне человеческой природы, я посчитал, что и специалиста нужно найти соответствующего. Одними тибетскими практиками тут не обойтись, здесь нужен кто-то… более широкой специализации, если можно так выразиться. Но, с другой стороны, я нисколько не переживаю о том, что мы в чем-то можем не сойтись – в конце концов, мне в свое время удалось найти общий язык даже с Альбертом, а о его жестком и местами даже скверном нраве уже давно ходят легенды в коридорах бюро. Мне даже любопытно познакомиться с мистером Дрезденом – хотя бы для того, чтобы узнать, какими именно методами он пользуется в своей работе. Его адрес ведь действительно есть в желтых страницах, Дайана, представляешь?

На самом деле, этот факт меня и правда удивил и поразил. Какая-то моя часть – та, в которой еще осталась частичка нерастраченного сухого скептицизма – потенциально считала этого Гарри Дрездена не более чем обычным шарлатаном, наживающимся на доверчивых людях. Благо, что скептицизма во мне в итоге оказалось не так много, чтобы сразу же отмести кандидатуру мистера Дрездена. В конце концов, я ведь тоже порой использую крайне нестандартные методы в своих расследованиях.

Остаток ночи – или, точнее, раннего утра – прошли где-то на периферии между сном и бодрствованием. Я все же попытался заставить себя немного вздремнуть, но получилось все равно не очень – я постоянно просыпался из-за малейшего шороха и никак не мог принять более или менее удобную позу, хотя, помнится, раньше мне удавалось заснуть даже в крайне некомфортном сидячем положении.
А с утра, как и ожидалось, состояние мое, и правда, едва ли можно было бы назвать бодрым – потому я и предпочел не завтракать в Great Northern, а пройтись до Double R пешком – чтобы хоть как-то взбодриться и запустить свой мозг. Я не знал точно, во сколько именно состоится встреча с вышеупомянутым Гарри Дрезденом – накануне мне успели лишь путано и как-то туманно передать, что могут возникнуть какие-то проблемы с самолетом, но я, если честно, так ничего и не понял из расплывчатых объяснений Дайаны.
Потому я решил, что время у меня в любом случае есть – по крайней мере, его точно хватит, чтобы проветриться, прогуляться до закусочной и выпить чашечку кофе. А лучше две. И еще, может быть, съесть кусок вишневого пирога.

Только в Твин Пиксе я сумел заново полюбить пешие прогулки – благо, что размеры городка позволяли свободно передвигаться по нему на своих двоих и практически не пользоваться автомобилем. В том же Нью-Йорке – или же в любом другом городе с населением далеко превышающим миллион человек – довольно проблематично беспрепятственно прогуливаться по центральным улицам. Именно прогуливаться, а не нестись на всех парах – общая динамика города и окружающих тебя людей, которые бесконечно куда-то торопятся, невозможно давит. Ты вливаешься в нее, как в общий бурлящий поток, из которого практически невозможно выбраться – чуть замедлишься, и тебя попросту затопчут.

Твин Пикс мне нравился с каждым днем все больше и больше, хоть и порой мне казалось, что еще немного, совсем чуть-чуть – и меня будет бросать в дрожь от всей этой немного жутковатой атмосферы, которая порой сквозила из всех щелей и мешалась по утрам в вязкой дымке утреннего тумана.
Этот городок, притаившийся почти у самой границы и не отмеченный ни на каких картах, был пронизан загадками с головы до ног. Порой мне казалось, что время тут замерло вовсе или же то шло по каким-то своим законам, отличным от тех, которые существовали во всей остальной вселенной. Но еще чаще я задумывался о том, что однажды побывав здесь, ты оставляешь тут частичку самого себя. При чем, в самом прямом смысле. И одновременно с этим я думал о том, что однажды Твин Пикс проберется в мое нутро настолько, что я просто не смогу найти в себе ни сил, ни желания отсюда выбраться.

Однако, в конце концов, я все же отбросил обратно на верхнюю полку все эти тягостные мысли, которые периодически, но давали о себе знать. Потому остаток дня прошел практически точно так же, как и накануне – в последнее время все дни в принципе были похожи на предыдущий, потому что дело Лоры Палмер прочно застряло на одном месте.
Все это напоминало пресловутые попытки отыскать вещь в абсолютно темной комнате – только тут ко всему прочему прибавляется тот факт, что ты только в общих чертах знаешь, как эта самая вещь выглядит, да и то не очень уверен в собственных догадках. Потому и было понятно, почему, в конце концов, практически все начали видеть в мистере Гарри Дрездене тот самый глоток свежего воздуха, который мог бы хоть что-нибудь прояснить. И потому этот день, ко всему прочему, был наполнен зудящим ожиданием – никто толком не знал, когда именно прибудет Дрезден и на сегодня ли вообще назначен его приезд. И даже звонок в Бюро ничего ровным счетом не прояснил.
Оставалось только ждать.

http://i.imgur.com/ZZtunQu.gif    http://68.media.tumblr.com/69462d41a7536ab0d6822580d3f1a645/tumblr_o2wmomRfZN1rmvd7zo7_r1_250.gif


Твин Пикс даже вечером клубился легким туманом где-то у самых ног – и потому редкие неоновые вывески выглядели здесь особенно ярко. И когда стало понятно, что мистер Дрезден вряд ли уже появится в полицейском участке, я решил вновь прогуляться до закусочной – от утренней сонливости и расклеенности уже давно не осталось и следа, но в голове, как и обычно это бывало под конец дня, все теперь было как в старой неразобранной кладовке, в которой теперь предстояло как следует убраться и рассортировать все по местам.

Закусочная, как и обычно, встретила меня яркой вывеской у входа и запахом свежесваренного кофе прямо с самого порога – а еще осколками лампочки под самыми ногами, которые противно хрустнули, стоило на них неосторожно наступить. Взгляд мой машинально метнулся вверх – вторая буква R в вывеске теперь была с небольшой брешью прямо посередине. Я не обратил слишком много внимания на эту деталь, но где-то на периферии что-то сверкнуло подобно смутному отблеску молнии. Перманентное чувство подозрительности это то, что ты автоматически получаешь в комплекте вместе со значком ФБР.
К вечеру закусочная всегда становится намного более оживленной – и потому место себе я нашел только возле самой стойки. Внимание мое сразу привлек мужчина, сидящий по левую сторону от меня – в отличие от всех остальных, его лицо мне не было знакомо, из чего я мог заключить, что тот, скорее всего, проездом в городке.
А еще я вдруг подумал о том, что, возможно, рядом со мной сейчас сидит именно тот самый Гарри Дрезден – и я посетовал на самом себя, что не поинтересовался, как тот выглядит. Не гадал бы сейчас почем зря.

– Впервые в городе? – приветливо поинтересовался я, попутно придвинув к себе ближе чашку с кофе, которую мне уже успели заботливо налить. В конце концов, я ведь в Твин Пиксе на правах помощника шерифа и могу поинтересоваться?

Вдруг я заслышал где-то совсем рядом какой-то непонятный скрежет – и лишь спустя несколько секунд я понял, что скрежет этот доносится прямиком из кармана моего плаща. Потянувшись рукой, я достал оттуда свой диктофон – странный скрежет исходил из него. Так обычно шумит радио, когда пытаешься найти нужную радиостанцию. Белый шум с примесью чего-то завывающего и гудящего.

– Надо же, что это с ним? – задумчиво пробормотал я, с облегчением обрадовавшись про себя, что перед этим успел выгрузить оттуда все важные записи для Дайаны.

+1

4

http://s9.uploads.ru/8i40k.png

http://s9.uploads.ru/Yew9i.png

Итак, я внутри.

Внутри чисто, сухо, тепло и даже красиво. Я делаю шаг и оглядываюсь. Ловлю себя на мысли, что отчего-то ожидал не ухоженности и этого обескураживающего уюта, а потёртости с изрядной долей запущенности. Таких же серых и блёклых оттенков жуткости, что окутывает весь остальной город. Но Double R, лишившийся сейчас частички одной из этих самых R, приятно удивляет меня ровно на столько, чтобы я забылся и получил от закрывшейся за мной двери изрядный тычок в спину.

Ввалившись на середину, я привлекаю к себе ещё больше настороженных взглядов, от которых хочется зябко завернуться в пальто, несмотря на разливающееся по помещению тепло. И только девушка за стойкой приветливо улыбается - часть её работы, которой я, добрый гражданин Чикако, какого-то хрена заброшенный на противоположную часть страны, не упущу возможности воспользоваться. А потому я в два шага сокращаю расстояние до стойки и, пытаясь по максимуму сохранить хотя бы видимость спокойствия и уверенности, усаживаюсь на красный круглый барный стул.

- Привет! - тут же обращается ко мне очаровательное создание в небесно-голубой форме официантки и уже ставит передо мной чашку, сразу наливая в неё тёмный ароматный напиток. Видимо, кофе тут принято подавать по дефолту. Что ж...

- Привет, - стараюсь как можно милее улыбнуться в ответ и не спровоцировать взрыв играющего неподалёку джук-бокса. Он не выглядит шибко современным, но никогда не знаешь, кому взбрендит в голову отреагировать на мою магию. - Я .. э...

Чёрт возьми, Дрезден! Живот урчит, а я отрываю взгляд от груди девушки - вы не подумайте! я смотрел на бейджик и теперь знаю, что её зовут Эшли! - и таращусь в меню. Для этой поездки я собрал все свои доступные сбережения и кое-что занял у Мёрфи. Вы знали, что профессия чародея - не самая прибыльная? Разумеется, если вы медиум, гадалка или ворожея, дела у вас почти всегда шли в гору. Причём, в этой среде работали не исключительно сплошные шарлатаны - порой попадались и, как я их называю, бытовые маги средней руки, была парочка ведьм, иногда даже хороших. Но и они чаще всего не использовали свои способности напрямую, а лишь умело вплетали соответствующие познания в свои спектакли, полностью построенные на классической атрибутике и прочно въевшихся в сознание обывателей стереотипах.

Я таким не занимаюсь. Я - настоящий. Как когда-то было можно говорить, Real Deal. Стопроцентный, натуральный. Без пищевых добавок и ГМО. И именно поэтому я вечно на мели и частенько едва-едва свожу концы с концами. Дома, в Чикаго, если я и иду куда-нибудь, то только к Маку. И у него последние пару лет я расплачиваюсь красивой и солидной фразой "Запиши на мой счёт". К настоящему моменту я уже боюсь представить, как выглядит и на сколько распух этот самый счёт, с каждым разом всё больше и больше опасаясь того времени, когда Маку вдруг придёт в голову его мне предъявить для обналичивания.

Здесь такие опции не предусмотрены. Я вообще слабо представляю, сколько здесь пробуду и на что в конечном итоге буду жить. На что живёт специальный агент Купер? Надо будет при встрече его обязательно спросить. Всё же, вроде как, совершенно официально.

- Мне, пожалуйста.. - "кофе" хочу сказать я, но Эшли милейше улыбается, а я опускаю глаза вниз и вспоминаю, что это самое кофе мне уже гостеприимно налили. Что ж, не тормози так сильно, Дрезден! - Эээ.. Что-нибудь мясное. У вас есть бургеры?

Эшли кивает и, наверное, отправляется за моим заказом, оставляя меня наедине с кофейником и джук-боксом. Я обхватываю чашку обеими руками, словно бы ладони мои замёрзли и нуждаются в срочном согревании, а потом стараюсь осторожно и не слишком очевидно осмотреться ещё раз. Сзади звякает звоночек, потревоженный открытой дверью, и я моментально чувствую.

Во-первых, всю нелепость и идиотичность выбранной мной позиции - спиной ко входу и всему тому, что может через этот самый вход проникнуть, просочиться, проползти, вломиться в дайнер и так далее. Во-вторых, вот эту самую жуть, буквально физически висящую в воздухе на улице. Я оборачиваюсь и почти вижу своим особым, даже сейчас выключенным зрением, сероватый холодок, втекающий внутрь через распахнутую ненадолго дверь. Пробирающийся будто какими-то щупальцами, словно чернила, капнутые в чистую до того воду.

Я вздыхаю и отворачиваюсь - это просто воздух. Ну, как - просто? Закрываю глаза и делаю пару вдохов, сосредотачиваюсь и прислушиваюсь к обострившимся магическим ощущениям. В дайнере совершенно точно никто не практикует - вокруг или рядом никаких защитных заклинаний, никаких проклятий, печатей или хотя бы самого простенького благословения. Порог на удивление не сильно изношен и обладает достаточно приличными, но стандартными для такого явления защитными характеристиками. Видимо, всё дело в небольшой проходимости - несмотря на то, что дайнер это место общественное, Твин Пикс настолько мал, а поток иногородних, невесть как заброшенных в эту глушь граждан незначителен, порог здесь формируется почти как в жилом помещении. Почти. Но по сути своей этого дико мало - переступая через него даже я не почувствовал особого сопротивления или дискомфорта. Вряд ли он способен остановить что-то.

Зато есть это. К нашему с будущим мистером Купером несчастью, я не ошибся, и Твин Пикс действительно находится в максимальной близости к лей-линии. Потому и витает вот это самое ощущение в воздухе, потому и серость, словно все возможные цвета выцвели на палящем пустынном солнце. Потому и люди подозрительные - они хоть и не видят и не могут ощутить сполна, но всё же чувствуют отголоски, волнение, дискомфорт и тревожность. Но не понимают, откуда всё это. И это внутренне и неосознанно раздражает их ещё и ещё больше. Я только пять минут прошёлся по дороге, да сделал кофе глоток, а уже хочется сесть в Джип и бежать отсюда без оглядки. Делать я этого, конечно, не буду. И не только потому что уже обещал.

Когда целый город - как одна огромная пустая детская площадка в полночь с раскачивающейся на ней скрипучей качелей, я не могу это просто так оставить. У меня срабатывает тригер - я должен.

http://s1.uploads.ru/QaRGJ.png

http://s9.uploads.ru/cSLBy.png

Колокольчик над дверью снова звякает, вынуждая меня поёжиться и почти чертыхнуться. Но пересаживаться сейчас будет глупо и странно, поэтому я просто потягиваю кофе и жду. По правую руку от меня садится мужчина. Тёмные щепетильно гладко уложенные волосы, где-то за тридцать или около того. Я стараюсь не пялиться, используя лишь не для всех очевидные преимущества периферического зрения. Пока что для меня в этом городе каждый - потенциальный враг, среди которых притаился один возможный.. возможный союзник. Ну же, Гарри, давай не будем сейчас вспоминать Кармайкла и все те разы, когда нам с ним буквально приходилось бодаться на месте очередного преступления. И крайне катастрофическую развязку этого противостояния. Давай для разнообразия, сидя в тысячах миль от дома, почти верхом на лей-линии, будем думать о хорошем. Просто из чувства противоречия.

- Впервые в городе? - вдруг спрашивает меня новый сосед.

Вполне себе приветливо и ненавязчиво, но я почти подпрыгиваю на своём красном стуле, едва не расплескав кофе. Задумался, слишком впечатлился. Дрезден, соберись! Пока на нас и с потолка искры не посыпались.

- Да, я.. - прочищаю горло и пытаюсь ответить так, будто бы это не первый раз, когда мне приходится отвечать на подобный вопрос. - Только сегодня приехал. По делу..

Всё же решаюсь и поворачиваю голову к неожиданному собеседнику. Окидываю быстрым взглядом - а он у меня действительно быстрый и намётан. Случается, что у вас в распоряжении всего один, очень короткий и решающий взгляд. От него может зависеть жизнь и не только ваша, так что я многому научился, у Мёрфи в том числе.

Батенька, да вы сами не местный! В таком-то прикиде, - почти хочется ляпнуть моему вечно развязанному языку, периодически становящемуся проблемой, но меня прерывает необычный звук из кармана соседа. Он похож на покашливание, но какое-то механическое, словно бы это заразился простудой и теперь рассыпал в разные стороны свои бациллы какой автобот. Или - с моим-то везением - скорее десептикон. Я склоняю голову на бок и молча наблюдаю за тем, как хмурится ясное лицо обратившегося ко мне человека, а затем как он лезет рукой в карман плаща и выуживает оттуда несостоявшегося захватчика мира.

Обычный диктофон, среагировавший на мои эмоциональные флуктуации. Чёрт бы всё это дери.

- Надо же, что это с ним.. - вопрошает у Вселенной мужчина напротив с выражением искреннего удивления и замешательства на лице. Мне даже становится на мгновение его жалко, а посетившая было шальная мысль о том, что это и может быть тот самый сверх специальный агент ФБР, как-то тушуется и покрывается сомнениями. С таким выражением лица он не тянет не то что на специального - вообще на агента.

- Боюсь, что с ним я, - флегматично отзываюсь на эту реплику вместо безразличной к человеческому горю Вселенной. - Если у вас есть мобильник, советую отсесть подальше - у меня выдался крайне дурной день. - Я зачем-то вздыхаю, а потом неожиданно для самого себя протягиваю ему руку. - Вы, я вижу, тоже не совсем здешних кровей.. Гарри Дрезден.

+1

5

This must be where pies go when they die. [c]



http://i.imgur.com/ydDdSS8.png

http://i.imgur.com/yen67iq.png

http://i.imgur.com/CYZwJGQ.png


Когда на ежедневной основе сталкиваешься с чем-то малопонятным и практически необъяснимым, волей-неволей начинаешь даже как-то привыкать к такому раскладу. Хотя, признаться, поначалу это было нелегко, даже несмотря на то, что я сам никогда не причислял мистику и всевозможные таинственные загадки к разряду бредового. Но стоит лишь раз побывать в Твин Пиксе, чтобы понять и прочувствовать весь этот городок. Хватит одного глотка местного воздуха – чуть сыроватого и прогорклого, как прелые листья в ноябре – чтобы пропустить чрез себя всю эту атмосферу.
Еще с самого первого взгляда я понял – недостаточно просто провести в этом городе какое-то время. Нужно стать его частью, сплестись с ним всем своим существом – и только в этом случае Твин Пикс, возможно, приоткроет туманную завесу своих сокровенных тайн.

Я здесь уже несколько месяцев. И, кажется, что за все это время не я впитал в себя Твин Пикс, а город сам начал методично и скрупулезно разделывать меня на составляющие.
Чтобы в какой-то момент – когда будет уже слишком поздно – я обнаружил себя, увязшим в этом городе по самые уши. Без какой-либо надежды отсюда выбраться.

Диктофон кряхтит и шумит какими-то изломанными помехами, практически вибрируя и подскакивая у меня в ладони. И вместо того, чтобы отложить разбушевавшуюся технику куда-нибудь в сторонку от греха подальше, я несколько долгих секунд рассматриваю этот несчастный диктофон, будто бы не некоторое время впав в какое-то оцепенение.

– Гарри Дрезден? – очнувшись, переспрашиваю я, отвлекаясь от заходящегося кашлем диктофона и обращая внимание на своего соседа по барной стойке. Что ж, до этого у меня в голове мелькнула мысль о том, что этот незнакомец может вполне себе оказаться тем самым. Только вот в случае с Твин Пиксом можно ожидать чего угодно – сильно полагаться исключительно на свое чутье все равно не стоит.
– А мы вас сегодня уже и не ждали, - добавляю я с улыбкой, протягивая ладонь для рукопожатия, но на полпути замечаю, что все ее сжимаю в ней кряхтящий диктофон. Запоздало опомнившись, я медленно откладываю тот в сторону и уже без всяких препятствий пожимаю руку мистеру Дрездену. – Специальный агент Дейл Купер, приятно познакомиться.

На самом деле, на последние дни я пытался несколько раз представить у себя в голове, как бы мог выглядеть маг в уже почти двадцать первом веке. Воображение беспощадно отрисовывало только лишь какие-то стереотипные образы из детских сказок, которые нисколько не вязалось с реальностью и в частности с тем, что я видел сейчас перед собой.
Кого я видел сейчас перед собой.

Возможно, не будь я в курсе того, что Гарри Дрезден является магом, то по одному лишь беглому взгляду я вряд ли бы подумал о том, что тот имеет отношение к чему-то мистическому.
Однако я ведь все-таки агент ФБР. А эта должность обязывает задерживать взгляд на окружающих людях хотя бы на пару секунд подольше, чем обычно.

Первое, что я замечаю, сместив взгляд чуть вниз – характерный кулон в форме пентакля. Однако и тот в нынешнее время не является признаком того, что его обладатель имеет связь с какими-то потусторонними силами. В наше время мода дошла до того, что делает аксессуары абсолютно из любых символов, порой совершенно не задумываясь о том, что те значили изначально и какой раньше несли в себе смысл.
Зрительный контакт – примерно полторы-две секунды, а после беглый взгляд скользит ниже, выхватывая кусочек браслета, выглядывающего из-под рукава пальто. И он-то уже не вполне типичен и вряд ли мог бы быть просто стильным аксессуаром.
А во всем остальном – практически ничего особенного. Никаких мантий или волшебных посохов, какие неминуемо начинаешь представлять при слове «маг».

– На самом деле, я действительно рад, что вы все же до нас добрались, мистер Дрезден… – начинаю я, но меня перебивает очередной шумовой приступ разошедшегося диктофона – я машинально кидаю на него чуть хмурый взгляд и осторожно отодвигаю его пальцем еще чуть дальше в сторону, пока тот слегка не затихает. А затем вновь обращаю свое внимание на Дрездена, вспоминая вдруг его недавнюю реплику: – Так, значит, на вас так вся техника реагирует? Как интересно…

Нет, это действительно интересно, я нисколько не кривлю душой! Не каждый же день сталкиваешься лицом к лицу с магом – и пусть мой внутренний скептик так и норовил время от времени прорваться наружу, но у него все равно не было никаких шансов. В конце концов, ФБР бы не прислало сюда первого попавшегося, не удостоверившись в его компетентности.
Тем более что такая реакция техники на присутствие мистера Дрездена уже о чем-то говорит.

- Думаю, лучше оставить обсуждение нашей дальнейшей работы до утра. Вы же добирались сюда на машине? С аэропортом тут как-то не особо сложилось, – произношу я, скользя пальцами по ободку своей кружки. – Если вы еще нигде не успели остановиться, то рекомендую вам Great Northern, он тут, в принципе, один такой. Он прямо у самого водопада, вид потрясающий! И да, обязательно попробуйте местный вишневый пирог. Вы точно не пожалеете.

+1

6

http://i2.2photo.ru/medium/v/y/111415.jpg

Удивительное совпадение. Одно на миллион. Возможное только в миниатюрном провинциальном городке на краю географии, где на душу населения приходится порядка двух сотых неместных заплутавших гостей. Разумеется, где бы ещё они могли встретиться - только в закусочной или мотеле, разве что.. да, Гарри, ты идиот! Тебя ждали, а значит, первым делом надо было тащиться не за кофе и пирогами, а в участок!

Я почти шлёпаю себя ладонью по лбу, осознавая, какой же я на самом деле дуралей, но вовремя вспоминаю, что протянул её для приветствия этому забавному парню. И он действительно оказывается тем самым агентом. И вовсе не Кеем и даже не Малдером. В своём бежевом плаще он скорее смутно напоминает мне какого-то персонажа из комиксов, но я в своей жизни их слишком мало читал.

Агент тем временем протягивает мне руку в ответ и всё ещё держит в ней умирающий диктофон, заставляя меня чуть нахмурится. Он сам по себе реагирует на происходящее чуть замедленно, сонно, будто его сознание подёрнуто тонкой поволокой, слегка закрывающей от взора окружающий мир. И в ответ его же тело реагирует ещё на долю секунды медленнее. Дейл откладывает наконец электронику в сторону и крепко жмёт мою руку, улыбаясь.

Вы когда-нибудь замечали, насколько это приятное ощущение – живое человеческое тепло, которым с вами, не задумываясь, добродушно делятся, никуда не торопясь и не спеша одёрнуть руку? Когда приветствующие вас глаза напротив искренне улыбаются, видимо, ещё просто не зная, каких проблем на пятую точку им принесёт фамилия Дрезден.

Специальный агент чуть задерживает зрительный контакт, и я стыдливо зажмуриваюсь, ощутив как никогда острый и парализующий укол паники в районе затылка. Soulgaze это часть моей жизни. Часть природы. Часть - и существенная - всего того, что я собой представляю, во что верю, что защищаю. И всё же я стараюсь по максимуму его использования избегать. Потому что всё и вся, что я им увижу, навсегда отпечатываются на внутренней стороне черепной коробки. Оно со мной каждый мой день, всю мою жизнь, во всех красках и деталях. Soulgaze невозможно забыть, и я нажрался этого дерьма сполна. Я не готов вот так сразу сигануть в омут Дейловых глаз, чтобы узреть, что же на самом деле из себя представляет служитель правопорядка. Тем более, когда он уже изрядно помариновался в губительно влиянии лей-линии.

Да и ему самому вряд ли нужны все те вещи, которые он увидит во мне в ответ. Уже в моих собственных глазах. Никто и никогда не рассказывал мне, что там видел. Даже Мёрфи. И я до сих пор не уверен, что это особо хороший знак.

Набравшись смелости и открыв глаза, обнаруживаю агента Купера всё в той же позе. Он разглядывает меня, подмечая все детали, словно бы выводя их списком с галочками в своём ментальном блокноте – вот он отметил мой пентакль, теперь браслет, кольца. Что это, лёгкое разочарование?

- Мантии нынче не в моде, простите. В них неудобно бегать, - не выдерживаю я этого красноречивого взгляда. – А бороды мы перестали носить ещё во времена Мерлина. Впрочем, некоторых представителей это отнюдь не останавливает.

Ох, видели бы вы Эбенезара! Его кумиром в детстве явно был Гендальф или Радагаст.
Мне хочется рассмеяться, но нас прерывает очередная порция механического кашля, а Дейл так серьёзно реагирует на моё замечание о влиянии на технику, что это почти ставит меня в тупик – что, вот так просто? Он просто поверит мне в один прекрасный момент, с самого знакомства? И никаких подколок, проверок и фокусов?

- Вся сложная электроника, - как-то вяло повторяю я свои обычны объяснения. Это даже не интересно, потому что слишком легко. Потому что привык я к другому. И потому что раз он так спокойно на всё это реагирует, один чёрт знает, через что ему уже доводилось пройти и с чем столкнуться. – Поэтому я и добирался так долго. Мне противопоказано летать.

«На метле», - очень хочется добавить, но это будет уже грубо. А мистеру специальному агенту отчего-то совершенно не хочется грубить или хотя бы одарить его колкостью. Впрочем, всё может быть. Это просто.. просто знакомство. Просто я один не дома почти первый раз. И я нервничаю! Мне можно.

Агент утыкается в чашку и водит пальцем по ободку, задумчиво-мечтательно говоря о том, что дела стоит отложить на завтра, расписывая достоинства и красоты местной природы. И вот это уже повод насторожиться. Я ясно и чётко понимаю, что спать сегодня – пусть даже в этом распрекрасном Great Northen - я буду только обложившись оберегами и очертив вокруг себя защитный круг.

- И да, обязательно попробуйте местный вишневый пирог. Вы точно не пожалеете.

В этот момент из помещения кухни снова является Эшли и ставит передо мной тарелку с пышным бургером и не самой паршивой в мире картошкой фри. Две бутылки кетчупа и даже тюбик горчицы. Поблагодарив девушку, я пожимаю плечами.

http://sa.uploads.ru/8Wqdo.jpg

http://s8.uploads.ru/PjEJ2.png


- Увы, Дейл, я как-то всегда был больше по мясу, - сбрызгиваю этот дар небес всеми возможными и нужными соусами и начинаю по возможности очень культурно есть. – С моей работой пирогами особо сыт не будешь... Много энергии, знаете ли..

Облизав один палец, я чуть тянусь в сторону и вытираю губы добытой салфеткой. Кладу ещё стопочку рядом и отпиваю немного кофе. Не Burger King, конечно же, но вполне можно есть и жить. Разумеется, ещё могут быть последствия. Я ведь дышу, впитываю кожей, а теперь и потребляю в пищу продукт, насквозь пронизанный негативной энергией. Кто знает, как скоро и в каком виде оно начнёт действовать и на меня. Если смотреть здраво, смотреть без прикрас и ложных надежд, то даже с этого ракурса, после этих коротки совместных секунд, Купер кажется почти таким же серым. Таким же, мать его, криповым, как все эти странные местные люди вокруг. Если не больше. Чего, ох, чего же он уже успел нахвататься? Это нужно разузнать как можно скорее и нечего откладывать на завтра.

- Вы очень странный скептик, мистер Купер.. – заговариваю я снова, отставив чашку. – Ой, простите. Или я должен называть вас "агент"? Это первый раз в моей практике, обычно я работал только на полицию Чикаго. А там всё просто, - если считать простым постоянно вытаскивание мира из невероятной и полнейшей жопы. – Так вот, вы очень странный скептик. Вы как будто одновременно верите и нет. Вы с чем-то таким сталкивались лично? – В смысле помимо того, что свалилось на вашу налакированную голову здесь. А потом мне приходит на ум ещё кое-что. – Вы давно в городе?

+1

7

http://i.imgur.com/Ly3sljA.png


А у вас бывало когда-нибудь так, что при взгляде на нового знакомого вам казалось, будто бы вы уже когда-то виделись – настолько в мимике и выражениях его лица все кажется до невозможности привычным?
У меня такого не было, и при первом взгляде на Гарри Дрездена ничего подобного я не ощутил – по долгу службы память на лица у меня выработалась феноменальная, а мистер маг обладал довольно и живой и подвижной артикуляцией и мимикой, чтобы те можно было просто так забыть.

Зато я ощутил нечто другое. Знаете, такое чувство, когда кажется, что знаком с человеком уже очень и очень давно, несмотря на то, что вы впервые обменялись рукопожатиями каких-то минуты три назад?
Вот нечто такое я почувствовал при знакомстве с Гарри Дрезденом. Практикующий чародей из Чикаго на службе у ФБР – уверен, что любой другой на моем месте, вроде того же Альберта Розенфильда, не стал бы даже и разговаривать с мистером Дрезденом, заведомо считая того круглым шарлатаном.
Именно по этой самой причине Альберт сейчас не в Твин Пиксе, но я уверен, что он уже в курсе того, кого именно прислали мне сюда на подмогу. И я уже даже могу представить с максимальной точностью его выражение лица – смесь колющего недоверия, раздражения и непонимания.
Хотя, к этому моменту уже всем должно было стать кристально ясно – дело Лоры Палмер далеко не столь заурядно, как могло бы показаться с первого взгляда. И я в который раз мысленно радуюсь тому, что Альберт в этом деле лишь на подхвате и не бывает в городке постоянно – а иначе бы тут могла развернуться кровавая битва, и от Твин Пикса не осталось бы и камня на камне.

Мистер Дрезден нервничает – это чувствуется и видно невооруженным глазом. Но, наверняка, я бы себя чувствовал абсолютно так же, окажись я в незнакомом городке на краю штата да еще и в компании агента ФБР.
А во мне же, наоборот, проснулся неподдельный интерес.

– Если судить по общепринятым меркам, то я вовсе не скептик. А если бы даже и был, то, скорее всего, перестал бы им быть в конечном итоге. Либо же попросту передал это дело кому-то другому, чтобы не возиться со всякой ерундой – тут уж одно из двух… И да, ради всего святого, можно просто «Дейл», не берите в голову, – отпив кофе, со смешком отвечаю я. – Так вот… В Твин Пиксе, как мне кажется, довольно проблематично оставаться безучастным ко всем происходящим здесь странностям – только если вы не закоренелый скептик до мозга костей. По правде говоря, сначала я думал, что все с делом Лоры Палмер довольно прозаично, но чем дальше все заходило… Не буду пересказывать все сейчас – завтра я предоставлю вам все материалы по делу. Но кажется, что с каждым нашим очередным шагом загадок становится все больше. Именно поэтому мы в конечном итоге поняли, что необходима помощь специалиста вашего профиля, если можно так выразиться.

Я делаю паузу, чтобы вновь сделать очередной глоток кофе, вкуса которого я уже практически не ощущаю. Хоть кофе и чертовски хорош – факт, который поначалу меня очень и очень удивил, потому как совершенно не ожидаешь напитка такого качества в городке с населением, едва превышающим пятьдесят тысяч человек – но иногда тот ощущается на вкус… никак. Совершенно.
Если бы у серого цвета был вкус, то именно такой. Возможно, это просто мои собственные заморочки. Но в Твин Пиксе никогда и ничего не происходит просто так – это истину я давно уже высек себе на внутренней стороне черепа.

– Я здесь где-то уже с пару недель. А насчет того, сталкивался ли я лично с чем-то таким… И да, и нет. Сложно сказать, Гарри, – отвечаю я, внимательно глядя на Дрездена. – Именно для этого вы здесь и нужны – чтобы понять, что тут вообще творится и творится ли в принципе. Меня хоть и сложно назвать скептиком в полном понимании этого слова, но доля настороженности во мне все еще не умерла, – с улыбкой добавляю я, на мгновение переводя взгляд в сторону и вскользь окидывая глазами зал.
– Вот, к примеру, – продолжаю я, кивком обращая внимание Гарри на столик в самом дальне углу, – видите ту даму с поленом? Ее здесь так и зовут – «Дама с поленом». Она всегда и везде с ним, даже когда приходит сюда выпить какао – ну, я, по крайней мере, ни разу не видел ее без полена. И она убеждена в том, что в нем живет душа ее умершего мужа. Даже разговаривает с ним. И он ей отвечает. И я больше скажу – то, что сказало полено помогло нам в некоторой степени продвинуться в деле Лоры.

Договорив, я вновь поворачиваюсь к Гарри, подпирая щеку кулаком и глядя на него долгим внимательным взглядом, который буквально спрашивает: «На сколько баллов из десяти по шкале странности это странно?»
– Вы сталкивались с чем-то подобным в своей практике? – вздернув брови, с интересом спрашиваю я. – Я, в общем-то, знаком с теорией переселения душ и реинкарнацией, но чтобы душа переселилась в полено…

0

8

- Мне кажется, слово, которое вы ищете, вовсе не "скептик", - не то, чтобы я на самом деле хочу произнести эти слова, скорее они сами собой формируются у меня на языке и звучат во вне без какого-либо участия мозга в процессе. В этот момент я слежу за его взглядом. "Дама с поленом", значит... - Так вот, слово, которое вы ищете, это "слепой".

Осознав таки, что я ляпнул это вслух, снова поворачиваюсь к своему визави, но смотрю не в глаза, как это принято у всего здравого и приличного общества, но чуть ниже. Приучиться к такому способу ведения диалога было тяжело и далось мне не сразу, да и со стороны выглядело более, чем своеобразно. Какими только эпитетами меня ни одаривали за подобную манеру, но.. Делать было нечего - между вежливостью с приличиями и собственным рассудком я, разумеется, выбрал второе.

- Дейл, - зачем-то громко и веско произношу я, а затем утыкаюсь в спасительную чашку с кофе, после снова возвращаясь к бургеру. - Если всё обстоит именно так, как вы говорите, то .. мне очень отрадно знать, что вы ещё сохранили способность хотя бы относительно здраво мыслить. Иначе не вызвали бы сюда волшебника.

Я замолкаю и размышляю пару секунд, пережёвывая котлету и глядя на крутящуюся за стойкой Шелли. Наши шкалы странности с Дэйлом явно находятся в разных плоскостях и имеют на себе кардинально разные деления. Если ему дама с поленом кажется странной (что вполне естественно для рядового гражданина), то у меня она вызывает неподдельный интерес. Полено-де сказало им что-то через свою переводчицу, и это что-то им реально помогло. Я мог только воображать эти живописные лица поборников правопорядка, когда миссис Полено предложила им допросить своего подопечного, наверняка для пущего драматизма сунув им под самый нос. Как жаль, что я не появился здесь раньше. Или всё же нет?..

- Переселение душ не имеет к этому никакого отношения, - качаю наконец головой, продолжая пялиться в сторону. Всё же это легче и людей смущает много меньше, чем то, что вы смотрите им в лицо, но отчаянно избегаете глаз.  - Что бы ни сидело в этом полене, весьма сомнительно, чтобы это был её муж. Человеческие призраки не манифестируют, как правило, подобным образом. Для контакта с миром живых после смерти им необходимо то же самое, что и при жизни - плоть. Кровь, мышцы, голосовые связки, - взмахиваю в воздухе рукой для наглядности.  - Они могут.. вселиться в кого-то. Позаимствовать чужой голос и разум. Но...

Я морщусь и всё же смотрю снова на Дейла (кратчайший зрительный контакт, полторы секунды, не больше), на этот раз слегка виновато. Сказать по чести, я крайне слаб во всей этой призрачной тематике as is - обычно подобные вещи не тревожили мир живых на столько, чтобы заняться ими вплотную. Вы никогда не обращали внимания на то, что кладбища обычно удалены от основных центров общественной жизни и особо старые и основательные из них обнесены достаточно суровым и крайне ощутимым забором? Порой высоченными каменными стенами с тяжёлой кованной калиткой, отпугивающей посетителей одним своим видом.. Дело в том, что подобные стены созданы вовсе не для того, чтобы защитить могилы от случайных расхитителей. Стены любого кладбища подобны Великой Китайской - они созданы не для того, чтобы никого лишнего не пустить внутрь, а для того, чтобы удержать всех, кого следует, внутри.

И чаще всего - надо отдать должное людям, что их проектируют и строят - эти самые стены со своей задачей справляются. Всё остальное... На совести и руках тех, кого принято именовать медиумами. И я всю свою сознательную магическую жизнь относился к ним как не самой существенной, в неком роде второсортной прослойке нашего магического общества. Общение с духами - это всё, что они умели, всё, чем они пользовались и чаще всего отнюдь не во благо. Достойных представителей этой профессии мне только предстояло узнать, а посему.. На данный конкретный момент мои собственные познания были весьма и весьма поверхностными. Проще говоря, для полноты картины мне нужен был Боб.

На этой мысли меня неожиданно пробирает хохот, сначала вылившийся в глупый и неуместный на первый взгляд смешок. Выходит так, что я слегка плююсь фонтанчиком кофе, но вовремя успеваю подхватить норовившие выплеснуться изо рта капли салфеткой. Проглотив таки напиток, начинаю глупо, но безудержно хихикать, зажмурившись, закрыв рот рукой и трясясь всем телом. Ещё немного и это перейдёт в неконтролируемый истерический ржач, и я вовсе свалюсь со стула на пол. Твою же мать, Гарри, это как минимум неприлично! Как максимум неуважительно!

Но этот очаровательный (на первый взгляд), открытый и доверчивый (всё так же) человек сидит рядом со мной и заговорщицки шепчет на ухо, что дамочка, разговаривающая с поленом, странная. Интересно, что он скажет о парне с говорящим черепом?!

Впрочем, нет, демонстрировать ему Боба я не собирался. По крайней мере в ближайшие пару сотен лет. Ну или до тех пор, пока не станет ясно, что он не до конца пропитан всей этой гадостью. И что сам по себе не монстр. Как-то по привычке без опасения и сомнений ответив на зов органов правопорядка, я даже не задумался ни на единую секунду о том, что всё это могло быть ловушкой. Самой обычной, хоть и красиво срежиссированной подставой с одной лишь целью - затащить меня в глухомань, оставив без поддержки друзей, привычной атмосферы (как известно, дома и стены помогают, и это далеко не простая бессодержательная поговорка - вы же помните про порог?) и большей части моих магических побрякушек.

Эта мысль слегка отрезвляет и заставляет взять себя в руки. Я прекращаю неистово гоготать, зажимая рот рукой и почти улёгшись на барную стойку и выпрямляюсь, вытирая рукавом выступившие слёзы. Как же по-идиотски я сейчас должен выглядеть со стороны. И как беспардонно.

- Простите, Дэйл, это.. - панический поиск объяснений или каких-то иных слов чуть затягивается и в итоге оборачивается полным провалом.  Поэтому я просто меняю тему, стараясь не смотреть сейчас ему в лицо. - Обычно неодушевлёнными предметами в качестве среды обитания пользуются иные материи. Духи. Не призраки. По сути своей они могут существовать где и когда угодно, но чтобы пережить солнечный свет, им нужна защитная материя. Подойдёт и живая, но чаще используется некий сосуд.. - И вот я в который раз перевожу взгляд на эту женщину, сжимающую в руках деревяшку, словно младенца. Смотрю задумчиво, стараясь удержаться от свербящего приступа любопытства, буквально заставляющего меня врубить зрение. Чтобы увидеть. А потому голос мой, всё ещё продолжающий попытку общения с агентом Купером, звучит чуть отстранённо и как-то глухо. - Скорее всего, это либо хорошо знало её мужа, либо поглотило его. Вы с ним общались. Каким образом?

Сам по себе он не вызывает во мне опасений. Пока? Есть в Дейле что-то располагающее, что-то настраивающее на определённый лад. Он почти с первых минут производит впечатление человека, которому впоследствии вы сможете легко, но совершенно непонятно, как, позволить практически всё, что угодно. И сделать это безнаказанно. Видимо, дело в этом поразительном ангельском лице и открытом взгляде.

И вот ещё одна мысль. И он здесь уже две недели. И прежде чем я решусь остаться с ним наедине хоть где-то - в том же участке, кабинете или машине, - мне потребуется железобетонная уверенность. Вы уже, наверняка, догадались, как добиться её проще и быстрее всего. Soulgaze моментально решил бы все мои проблемы - и с неуверенностью, и с его собственными сомнениями, и тем более с необходимостью в дальнейшем туда-сюда отводить взгляд. Но. Две недели. И ангельское лицо ещё никогда не означало такой же сущности. Как правило, с этими ангельскими лицами всё обстояло с точностью до наоборот.

Ладони я его уже видел - никаких следов меток, никакого клейма. И, судя по тому, что он везде таскал за собой эту странную пишущую игрушку, почившую нелепой смертью минут семь назад, он совершенно точно не из наших. Не маг, и не колдун.

Я вдруг выпрямляюсь и лезу в один из левых карманов своей куртки, выуживая затем оттуда небольшой предмет. Это самый обычный, даже чуть ржавый от времени и моих искренних стараний гвоздь. Окей, нанесём ещё пару отметин на вашу шкалу странности, мистер Специальный Агент.

- Не подержите для меня это?

+1

9

https://68.media.tumblr.com/836c2b8f5c03ba0bdacfea774d6114ad/tumblr_o292hrXspl1uule5do7_250.gif    https://68.media.tumblr.com/5fa72ed6447305a18fdb12663ab0cb72/tumblr_o292hrXspl1uule5do6_250.gif


В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что общение с Гарри в некоторой степени напоминает мне общение с Хоуком, помощником шерифа. Тот, будучи коренным американцем, как никто другой сведущ в различных внеземных и сверхъестественных вещах. И, сказать по правде, порой мне кажется, что он намного более, чем мы все, адекватно смотрит на вещи, как бы парадоксально это ни звучало. Однако, несмотря на то, что Хоук достаточно опытен и знает много того, в чем обычные люди не имеют никакого представления, все же он пробыл в Твин Пиксе практически всю свою жизнь и уже ко многому успел привыкнуть – следовательно, многое может попросту проскочить мимо даже его внимательного взгляда.
Потому и стало понятно, что для расследования нужен кто-то такой, кто совмещал бы в себе нетривиальный подход к ведению расследования, и одновременно с этим был бы человеком абсолютно посторонним и не связанным и ни коим образом не соприкасавшимся ранее с происходящими в городке странностями.
И я надеюсь, что мистер Дрезден станет именно тем, кто, наконец, поможет нам разобраться в этом странном и загадочном, как и все в этом городе, деле.

Внезапный смех Гарри несколько сбивает меня с толку, пусть поначалу я и подумал, что мне показалось и он всего лишь поперхнулся куском бургера. Но это совершенно точно смех – сначала тихий и едва сдерживаемый, а затем переходящий в самое что ни на есть безудержное гоготание. И тут уже я сам не могу сдержать сове лицо от выражения искреннего непонимания и удивления.
Я смотрю на Дрездена все те полминуты, пока он пытается совладать с собой и как следует отсмеяться, а потом перевожу взгляд на леди с поленом, думая о том, что же именно так могло рассмешить мага. Быть может, я ляпнул что-нибудь, что могло вызвать подобную реакцию?

Но тот спустя непродолжительную паузу снова продолжает говорить, глядя на леди с поленом – я и сам обращаю на нее свой взгляд, а она, словно почувствовав повышенное внимание к своей персоне, вдруг оборачивается, смотря на нас с Гарри как-то хмуро и с укоризной, вынуждая нас обоих отвести глаза.

Гарри вытаскивает что-то из кармана – сначала я не понимаю, что именно, но спустя пару секунд я, наконец, в состоянии разглядеть, что это.
Гвоздь. Самый обычный гвоздь без всяких премудростей и особенностей, который можно встретить в любом хозяйственном магазине в отделе со скобяными изделиями. Но я все равно смотрю на него первые несколько секунд с некоторой настороженностью, затем переводя взгляд на Дрездена. А потом снова смотрю на гвоздь, который он мне протягивает, отчасти чувствуя себя идиотом, который не понимает, какого черта здесь происходит.
Хотя, казалось бы, за пару недель, проведенных в Твин Пиксе, я бы уже мог привыкнуть к этом перманентному ощущению непонятности происходящего, которое клубится туманом и разносится в воздухе.

Внимательно взглянув на Гарри, я все же протягиваю руку и беру этот несчастный гвоздь большим и указательным пальцем, подавляя закономерное и автоматическое желание надеть для начала латексные перчатки. За все эти дни я уже настолько привык к тому, что Твин Пикс сам по себе большое загадочное место преступления, что процесс надевания перчаток уже стал чем-то не уровне рефлекса.
Возможно, этот гвоздь всего лишь с первого взгляда кажется просто гвоздем, а на деле является каким-нибудь магическим артефактом? Но при первом беглом осмотре я не замечаю ничего необычного и потому поднимаю вопросительный взгляд на Дрездена, ожидая от него каких-либо дальнейших объяснений.

– Эм… – я, наконец, реагирую на заданный Гарри вопрос и попутно верчу между пальцами гвоздь – уже скорее не в исследовательских целях, а просто по инерции. – Признаться, когда леди в первый раз предложила нам пообщаться с ее поленом, мы как-то даже замешкались и восприняли ее предложение, мягко сказать, недоверчиво… А потом она пригласила нас к себе в дом – помощник шерифа Хоук настоял на том, чтобы мы пришли и таки поговорили с ее поленом. Но все равно… Как это сказать… – я замолкаю на пару секунд, пытаясь подобрать верную формулировку и обращаю свой взгляд на Гарри: – Не полено само говорило, а сама леди передавал его слова. Как будто бы между ними действительно какая-то особая связь, и потому лишь она может услышать то, что это полено ей говорит.

И вновь делаю паузу, бросая короткий взгляд в сторону женщины, которая в Твин Пиксе уже стала натуральной притчей во языцех.

– А что мне делать дальше с этим? – как бы между прочим осторожно интересуюсь я, подавшись чуть вперед и понизив голос, все еще настороженный всем происходящим. Кто знает, может быть, в данный момент я стал непосредственным участником какого-нибудь тайного ритуала или обряда?

Словно специально привлекая к себе внимание, диктофон вдруг снова издает какой-то кашляющий шипящий звук, заставляющий меня едва ли не подскочить на стуле – я кидаю на него слегка укоризненный взгляд и протягиваю к нему руку, придвигая ближе к себе, чтобы взглянуть на раскапризничавшуюся технику еще раз.
Шипение прекращается, как только я беру диктофона в руку. Я на пробу щелкаю по кнопкам, понимая, что все, в принципе, исправно, несмотря на слова мистера Дрездена о том, что рядом с ним вся техника рано или поздно выходит из строя.
На самом деле, если диктофон действительно исправен и ничего в нем не повредилось, я буду только счастлив – делать записи стало для меня уже чем-то обыденным, привычным и неотъемлемым. Как по мне, это гораздо проще, чем вести ежедневник и делать заметки в блокноте, хоть некоторые окружающие и чувствуют себя несколько некомфортно и неловко, когда я делаю подобные записи.

– Кажется, Гарри, ваши чары распространяются не на всю технику… Ну, или мой диктофон уже настолько бывалый, что ему все ни по чем, – со смешком говорю я и включаю устройство, чтобы сделать пробную запись: – Раз, два, три, проверка! – достаточно громко и четко произношу я в динамик, а затем прокручивая пленку обратно, чтобы воспроизвести только что сделанную запись.
Все работает, как часы, что не может меня не радовать.

– Но да ладно, – я откладываю реанимировавшийся диктофон обратно на стойку и поднимаю все еще зажатый в пальцах другой руки гвоздь на уровень наших с Дрезденом глаз. – Гарри. Для чего нам нужен гвоздь?

+1

10

- Судя по всему, он достаточно примитивен, чтобы пережить общение со мной, - слова Дейла и его искренняя радость тому, что с диктофоном ничего фатального не произошло, скорее всего без его желания отразившаяся на лице, вызывают у меня такую же искреннюю улыбку. В конце концов, каждый раз, когда я что-то кому-то не сломал – это своеобразная маленькая победа. – К тому же я сейчас не пользуюсь магией и стараюсь как можно меньше создавать флуктуации.. Звучит как бред, но, поверьте мне, в худшие дни осколками лампочек под дверью не ограничивается.

Меж тем специальный агент Купер уже совершенно машинально вертит в тонких пальцах предложенный мной гвоздь, и я настолько засматриваюсь этим, что в какой-то момент даже забываю сделать соответствующий вывод и ответить на давно прозвучавший вопрос. Феи – а принадлежность фбровца к оным проскочила в моём мозгу с самого первого момента этой встречи – не могут не то, что вот так свободно обращаться с железом, они шугаются от него, как от огня. Это у них на уровне глубоких неконтролируемых инстинктов (да, у таких тварей они тоже, оказывается, есть). Всё дело в лице Дейла. Оно соответствует всем тем первичным признакам, по которым я давно научился безошибочно определять ..ну, хорошо, хотя бы кандидатов на проверку Гвоздём. Иными словами и не вдаваясь в долгие и пространные подробности, утомляющие читателя.. оно нечеловечески красиво. А комплекс эмоций Купера (и в основном положительных), которые так чётко и открыто проступают на нём, придаёт ему дополнительное очарование.

На это лицо хочется смотреть, от него сложно оторваться. Мне никогда до этого не попадались люди с таким открытым, хрупким, почти детским выражением лица. И вот это самое едва ли моментально возникающее ощущение хрупкости столь ярко, что только завидев Дейла и обменявшись с ним парой фраз, даже ещё не уловив никакой угрозы и опасности, что-то внутри хочет кинуться на его защиту. Мы вот только познакомились, а я уже знаю, что буду по возможности оберегать его от любой опасности..

Чёрт, не припомню, чтобы подобные мысли и эффект когда-либо вызывало во мне лицо представителя одного со мной пола – и моей расы (это важно, потому что лицами грёбаных фей засматриваются все без исключения, равно как и вампиры Красного и Белого дворов придают своему облику дополнительный шарм, от которого некуда деваться). То, что у меня всегда были проблемы с девицами в беде - слишком широко известный факт, им не преминула воспользоваться сама королева Мэб, а это - что-то кардинально новенькое. Но, хэй... Не в моём положении жаловаться, удивляться или воротить нос, а, Гарри? Полный швах с моей личной жизнью не то чтобы большой секрет, равно как и не первой свежести новость. Но неужели я дошёл до точки? Или так влияет долбанная лейлиния, утопившая в себе этот жутки город? Или же, может быть, если вспомнить тех же фей (ну, чёрт, серьёзно, может, хватит?), всегда был этот зазор для разнообразия?

Приходится ущипнуть себя за тыльную сторону ладони, чтобы избавиться от этих непрошеных идиотских мыслей и заставить себя сконцентрироваться.

- Гарри. Для чего нам нужен гвоздь?

- Эм... уже ни для чего, - отзываюсь наконец я, выхватывая из пальцев Дейла эту безделушку и отправляя обратно в карман куртки. Чуть ёрзаю на стуле, раздумывая над тем, поделиться ли с ним тайными знаниями о проверке окружающего меня мира на вшивость или всё же оставить эти комментарии при себе, избегая возможности обидеть нового знакомого своим параноидальным потоком подозрений. Решаю было снова взяться за бургер, но вовремя (или уже не очень?) спохватываюсь. – И спасибо. Это... видите ли, железо – в данном случае гвоздь – простейший способ определить в собеседнике принадлежность к некоего рода магическим существам, которые с завидным постоянством норовят влезть в мою жизнь и оттяпать мне голову. Можете официально считать меня параноиком, но с недавних пор я дую на все жидкости, а не только воду.

Расправляюсь таки с импровизированным ужином – местный бургер, конечно, не чета тому, что подают в моём любимом Burger King (это почти шутка), но оказывается в достаточной степени вкусным и сытным, чтобы утолить бушующий внутри меня после поездки по землям Зимнего Двора голод. Вытерев губы салфеткой, как приличный гражданин, я одним глотком допиваю кофе, довольно отставляю чашку и поворачиваюсь к собеседнику всем торсом, подтянув на высоком стуле ноги и умостив их на перекладину.

- Что ж, агент Купер.. простите, Дейл. Если вы настаиваете на том, чтобы сегодня не говорить о делах, что тогда?

Я вдруг с оттенком лёгкой паники понимаю, что это – своего рода тупик. Дома я себе не позволял сидеть без занятий и, если не занимался расследованием, то либо что-то мастерил в лаборатории, пополняя запасы зелий или разрабатывая новые заклинания, либо шатался по улицам Чикаго, рано или поздно оказываясь у Мака и попивая его знаменитое тёплое пиво под мерное гудение тринадцати вентиляторов, специально расположенных так, чтобы развеивать и нейтрализовать магические энергии его необычных гостей.

Что делать в Твин Пиксе? Маленьком городке, где, строго говоря, у меня и дома-то нет. Некуда элементарно деть свои бренные кости.

- Может, имеет смысл заехать в этот ваш отель?.. Забыл его название, - хмурюсь и как-то на автомате чешу затылок – ни дать, ни взять классический остолоп. По правде говоря, я отчего-то жутко боюсь туда ехать. Это тот же самый иррациональный, но тошнотворный страх, что сковал меня сегодня ранее перед входом в дайнер. Если так подумать – я ведь никогда не был в подобных заведениях не мимоходом. Совершенно точно никогда в подобных не ночевал, предпочитая избегать по максимуму слишком большого скопления людей и технологий. Какими они могут быть в гостиничном комплексе такого захолустья? Но ведь все помнят, что для впечатляющих фейерверков мне достаточно и лампочки? – Ну, или я не знаю.. Покажите мне город?

Ляпнув последнее, я поражаюсь себе сам. Разворачиваюсь к стойке, упираю в неё широко расставленные локти и прячу лицо в ладонях. Боже, Дрезден, что же ты несёшь? Спасает только отголосок здравой мысли о том, что, если я собираюсь здесь работать – а я пока что собираюсь – для всеобщего блага мне бы стоило научиться здесь ориентироваться. Ведь весь Чикаго я знаю вдоль и поперёк.

+1

11

As a member of the Bureau, I spend most of my time seeking simple answers to difficult questions. In the pursuit of Laura’s killer, I have employed Bureau guidelines, deductive technique, Tibetan method, instinct, and luck. But now I find myself in need of something new, which, for lack of a better word, we shall call… magic. [c]



http://i.imgur.com/cjUxPeW.gif   http://i.imgur.com/b53l02p.gif


Слова Гарри почти заставляют меня скептически вздернуть бровь, но я тут же задумываюсь о том, что, наверное, на месте мага тоже бы рано или поздно приобрел паранойю. И лучше, действительно, перестраховаться лишний раз – хотя, мои собственные познания во всякого рода магических ритуалах и прочих волшебных премудростях весьма и весьма ограничены. Да и они почерпнуты в основном из мифов и сказок, с которыми каждый человек знакомится еще в детстве.
И потому я лишь задумчиво киваю в ответ на объяснения Дрездена – но кто-нибудь другой, вроде того же Альберта, наверняка бы возмутился, причем громко и с последующим скандалом. Почти уверен в том, что Розенфильд вполне мог быть одним из тех, кто категорически был против привлечения к делу об убийстве подобного специалиста – но, тем не менее, надеюсь на то, что в данном случае благоразумие и понимание возьмут верх над прожженным сарказмом и критическим скептицизмом, которых не лишен Альберт.

Хотя, как я уже упоминал, самим жителям Твин Пикса не чужды всякие странности и неоднозначности. Как будто бы все они уже давно поняли и смирились с тем, что этот городок совсем не то, чем кажется с первого взгляда, и таит в себе огромное количество загадок.
Каждый из жителей Твин Пикса – отдельный клубок этих самых загадок, и каждый из этих жителей так или иначе переплетен друг с другом, создавая таким образом практически общий, цельный организм.
Но, вместе с этим, и увеличивая количество загадок в геометрической прогрессии.

Постороннему человеку, «чужаку» трудно влиться в это. Тот, кто не переплетен с этим городом намертво с самого своего рождения, никогда не сможет стать его полноправной частью – и, наверное, понять его целиком и полностью тоже не сможет.
Я – чужак в этом городе. И пускай за это время я и смог заслужить доверие местных жителей, но значок ФБР в моем кармане и само по себе звание специального агента, так или иначе, но накладывают свой отпечаток на восприятие меня окружающими людьми. Да что там – даже в родном и изученном до мозга костей Нью-Йорке та же самая история. Звание специального агента ФБР обязывает и в какой-то степени даже иногда обременяет – но к такому подсознательно готовятся все, кто решает связать свою жизнь со службой в Бюро.

Я вдруг задумываюсь о том, что, возможно, нечто такое преследует и сидящего сейчас рядом со мной мистера Дрездена. Тем более, что практикующий маг это не тот, в чьи способности будешь верить сразу и безоговорочно, пусть даже его объявление и значится в желтых страницах.
В наше время развелось слишком много шарлатанов – в любом городе можно встретить огромное количество объявлений, тут и там наклеенных на всех вертикальных поверхностях. Привороты, избавление от сглаза, изгнание бесов, предсказывание будущего и прочее и прочее – и девяносто девять процентов из всего этого является чистейшей фикцией.
Мне пока еще не довелось убедиться в подлинности способностей Гарри Дрездена – только в том, что техника рядом с ним в буквальном смысле сходит с ума – но раз того рекомендовала полиция Чикаго, то, значит, можно надеяться на то, что Мистер Волшебник относится к тому самому единственному проценту не-шарлатанов.

Я все же удивленно вздергиваю брови, когда вдруг замечаю реакцию мистера Дрездена, прослеживая в ней отголоски какого-то даже… смущения? Это понимание отчего-то вызывает у меня невольную улыбку – приходится скрыть ее за чашкой с кофе, когда Гарри вновь поворачивается ко мне.

– Я думаю, что после долгой дорого вам лучше всего как следует отдохнуть, - улыбнувшись уголком губ, произношу я, кладя ладонь на плечо Гарри и на секунду чуть сжимая его. – На самом деле, такой провинциальный городок, как Твин Пикс, еще стоит поискать, – со смешком тихо добавляю я, дабы не привлечь внимание окружающих – ведь кто-то, услышав подобную характеристику Твин Пикса, может воспринять ее как личное оскорбление. Хватит и Альберта, для которого все жители городка являются потенциальной «неотесанной деревенщиной». – Так что, кроме водопада здесь, в общем-то, особенных достопримечательностей и нет… Да и весь городок можно обойти за весь день на своих двоих. Из того, что можно еще посетить на досуге – на выезде из города есть довольно приличный бар, может, видели его, когда проезжали…

Попутно, заметив, что и мистер Дрезден расправился со своим перекусом, я оставляю под блюдцем деньги и встаю из-за стойки, машинально поправляя воротник своего плаща.
– Однако, уверяю вас, скучать вряд ли придется, – продолжаю я, пока мы направляемся к выходу из дайнера. За это время на улице успело потемнеть на несколько оттенков – сумерки в Твин Пиксе обычно подкрадываются медленно и незаметно, а потом просто-напросто обрушиваются непроглядной чернотой. А так как городок особо не страдает световым загрязнением – определенно, не так, как в том же Чикаго или Нью-Йорке – то темное время суток здесь по-настоящему темное, в прямом смысле.
Засунув руки в карманы плаща, я притормаживаю на пару секунд, вдыхая полной грудью прохладный вечерний воздух, и повторяю, взглянув на Гарри:

– Скучать не придется, это точно… Лора Палмер оставила после себя огромное количество секретов, которые все еще предстоит распутать, – замолкаю на несколько мгновений, а затем продолжаю, ободряюще улыбаясь мистеру Дрездену: – Но пока что стоит определить вас в Great Northern… И желательно в номер, не напичканном техникой по самое не могу – думаю, они могут такое устроить.

+1

12

There's power in the night. There's terror in the darkness. Despite all our accumulated history, learning, and experience, we remember. We remember times when we were too small to reach the light switch on the wall, and when darkness itself was enough to make us cry out in fear....


http://s7.uploads.ru/dKTrf.gif

http://s9.uploads.ru/rtaFV.gif


- О, нет, дело не в достопримечательностях, - я улыбнулся Дейлу или его комментарию скорее как-то непроизвольно. Похоже, он принял мою просьбу за нотки туристического интереса, когда как, помимо внезапно нахлынувшего на меня замешательства, здесь скорее присутствовал профессиональный и практический. – Видите ли, я привык знать бэкграунд, в котором придётся работать. Я, в общем-то, очень домашний чародей и пределы Чикаго покидал не шибко часто. Обычно, когда имеешь дело с чем-то жутко опасным, способным причинить вред, лучше знать о местности, на которой вам придётся скрестить лучи, всё, что только можно..

Я задумался на пару мгновений, пряча руки в карманы пальто – вечерний воздух Твин Пикса и в самом деле казался чуть более чистым и прохладным. Хотя, Чикаго не мог похвастаться слишком уж выдающимся климатом, так что к сырости и зябкости в общем и целом я более чем привык. Агент Купер тоже остановился на выходе, закрывая от удовольствия глаза и полной грудью вдыхая этот не лишённый хвойного аромата воздух. Попытка не напоминать себе, чего ещё он (да и я сам) мог нахвататься вместе с духом дугласовых пихт, провалилась почти моментально, чем, однако же, практически заставила меня осознать одну (или всё же несколько?) весьма интересную для себя вещь.

Эта улыбка специального агента ФБР Дейла Купера, что играла на его лице сейчас, когда он или не знал, что его кто-то в этот момент разглядывает, или начисто игнорировал этот факт, и та, что он пытался спрятать в последних глотках кофе в дайнере – обе были поразительно искренними, настоящими. Они были сродни солнечному лучику в окружающей серости и темноте, яркому и согревающему. За него хотелось держаться, к нему хотелось стремиться. Я вдруг понял, что во всём том непроглядном и густом мраке, что покрывает Твин Пикс, к сожалению, не только ночью, как сейчас, но и во вполне себе светлое для непосвящённых глаз время суток, именно эта улыбка – последнее, самое важное и единственное, что ещё можно спасти. Что нужно спасти. За что можно держаться.

Блин-тарарам, Дрезден! Что с тобой стало? От своей обычной слабости в виде дамочек в беде ты резко перешёл на специальных агентов в беде? Впрочем, учитывая то, на сколько шикарно выглядит и как держит себя мистер Купер, можно ли считать это падением стандартов? Или же скорее рассмотрением дополнительных перспектив?

"Ты идиот, Гарри", - услышал я в голове на удивление чёткий голос Боба и даже заозирался, на полном серьёзе ожидая увидеть ярко светящиеся в темноте оранжевые огоньки его глаз. Но нет – показалось. Черепушка надёжно замотана в футболку Rolling Stones и упакована в дорожную сумку. Ту самую сумку, по причине наличия которой я не мог предложить Дейлу пройтись до отеля пешком (я не имел представления, на сколько далеко тот расположен от главной улицы, но тот только что заверил меня, что городок не слишком велик).

Я отмахнулся от наваждения. Или лучше сказать – от обоих? В самом деле, фраза "самое важное и единственное, что нужно спасти" звучала двусмысленно даже для меня самого, но она не была до конца бредовой. Поймите меня правильно, по общепринятым меркам – особенно тем, о которых постоянно талдычил мне Майкл и вся их армия Всевышнего – спасения достойны и заслуживают все. Вы просто не поверите, на сколько у них со всей этой библейской чепухой бывает плохо, и сколько раз подобное ведение дел выходило нам всем не только боком. Но я – не Рыцарь Креста и даже не святой отец. Я – Гарри Дрезден, чародей из Жёлтых страниц, консультант Полицейского департамента Чикаго, бельмо на глазу Белого Совета, простой маг, случайно в своё время застрявший между молотом и наковальней, а потом осознавший, что... видимо, именно там мне самое место. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы спасти и защитить всех. Но только если это всё ещё возможно.

Майкл бы обязательно посмотрел на меня неодобрительно хмуро и пробасил бы что-то вроде "Гарри, ты слишком много на себя берёшь, так просто приговаривая всех окружающих". И – я не исключаю – в чём-то был бы прав. Но все, кто здесь есть – кто родился и жил в Твин Пиксе всё это время – слишком промаринованы в этой треклятой лей-линии, и я легко могу надорваться, пытаясь вытащить их всех. Быть может, если я посижу над местными архивами и преданиями, узнаю о ней больше, исследую, я и смогу  сделать что-то более глобальное. Возможно, стоит навестить местную библиотеку? Если она, разумеется, здесь есть.

– ...Но пока что стоит определить вас в Great Northern, - мягкий и ненавязчивый, голос агента Купера всё же находит путь в мой рассудок, растолкав застлавшие мне взор и сознание мысли.

И вот она снова, эта улыбка, ободряющая и поразительно искренняя. Мне вспоминается его рука на моём плече и чертовски приятное, крайне редкое в моей жизни и потому ещё более ценное ощущение тепла от неё и от того, как он сжал это самое плечо всего лишь на мгновение. Но иногда как раз такого мгновения и бывает достаточно, иногда именно они решают в нашей жизни всё. И вот мне уже кажется, что Дейл – единственный человек, которому в этом городе по-настоящему можно доверять. Всегда и во всём. Он, конечно, производит общее впечатление поразительной наивности и лёгкой заторможенности – и это может быть опасно – но в остальном.. Наверное, только рядом с ним можно не опасаться подвоха, недосказанности и неверных интерпретаций происходящего. Впрочем, всё это мне ещё только предстояло узнать, когда дело и впрямь запахнет жареным, ну или хотя бы завтра в участке. А сейчас он отчасти прав – мне требовался отдых. Требовалось убраться подальше с любопытных глаз, требовалось найти какое-то хотя бы примитивное убежище и наконец взглянуть в янтарные глаза Боба. Распросить его обо всех впечатлениях – духи ведь тоже чувствуют лей-линии и даже куда лучше простых смертных магов. Мне требовалась информация. Сам я не чувствовал даже её границ – город словно тонул в ней, скрытый полностью, - и это пугало до чёртиков.

- Давайте попробуем, - отозвался я наконец своему будущему (или уже нынешнему?) напарнику, не испытывая, впрочем, подобного энтузиазма по этому поводу. Сомнительно, чтобы кто-то держал специальный, свободный от технологий, номер в своей гостинице. – Не хотелось бы с первого же вечера превратиться для местных жителей в проблему. Обычно я терплю хотя бы до завтра.

Глупая шутка, наверное, но что я могу с собой поделать. В Чикаго моё имя уже достаточно широко известно, чтобы при встрече со мной отпускали идиотские комментарии, вроде "О, Дрезден! Удивительно, что ты сегодня вошёл не в окно". Я, конечно, очень постараюсь держать себя в руках, но... Вполне вероятно, что в итоге для всех будет лучше, если меня выселят в какой-нибудь пустующий домик в глухом лесу. В котором, почти наверняка, - я бросил взгляд на уже едва виднеющиеся на фоне стремительно темнеющего неба пики, давшие название городу, - мне будет до усрачки страшно.

- Не возражаете, если я попрошу номер поближе к вам, а потом осмотрю и ваш? – я махнул рукой в сторону, где, вроде бы, был припаркован мой джип, придавая нашему движению хотя бы примерно правильное направление. – Раз уж я теперь с вами работаю, хотел бы привнести в процесс толику магической защиты. Мне отчего-то кажется, что здесь она не будет лишней.

Джип оказался на месте и даже не раскуроченный. Вопреки моим самым негативным опасениям, из него даже ничего не пропало, несмотря на отсутствие передних дверей – особенности конструкции военных автомобилей. Я согласен – не самая крутая и подходящая в мире тачка для профессионального чародея, но из всех опробованных мной, только она могла переносить меня, не закипая каждые 50 миль. И всё же, плюхнувшись на переднее сидение, я пожал плечами в ответ на вскинутые брови агента Купера, а потом плавно завёл мотор, и тот, словно в подтверждение моих предыдущих мыслей, чихнул всего-то один раз.

- Не бойтесь, он не кусается, - я сделал попытку улыбнуться столь же ободряюще. Многие, очень многие мои друзья и знакомые (правда, знающие меня больше получаса) опасались садиться со мной в одно авто. – Показывайте дорогу. И всё же расскажите мне о том, случалось ли за последние две недели с вами что-то действительно странное. Помимо говорящего полена. Что-то.. совершенно из ряда вон.

+1

13

Following a dream I had three years ago, I have become deeply moved by the plight of the Tibetan people, and have been filled with a desire to help them. I also awoke from the same dream realizing that I had subconsciously gained knowledge of a deductive technique, involving mind-body coordination operating hand-in-hand with the deepest level of intuition. [c]



Я лишь задумчиво кивнул в ответ на слова Гарри, которые, кстати говоря, порядком меня насторожили. Но и, в то же время, нисколько и не удивили.

Едва прибыв в Твин Пикс, я почти сразу же понял, что это место совершенно не то, чем кажется на первый взгляд, а под видимым флером провинциального городка, в котором едва ли наберется с полсотни тысяч жителей, прячется нечто куда более странное и загадочное.
Странное и загадочное не только из-за таинственного убийства школьницы, тело которой обнаружили однажды ранним утром на берегу – хотя, по местным меркам подобное событие считалось чем-то из ряда вон, а, может, даже и еще похлеще.
Все ощущалось странным и загадочным и без этого, начиная от разлитого в воздухе аромата дугласовых пихт и заканчивая шумом местного водопада. Город принял меня на удивление легко – хотя, кому, как не мне, знать, как порой настороженно и с опаской граждане относятся к агентам ФБР. Если поблизости где-то замаячили пресловутые значки, то можно даже не сомневаться, что дело дрянь.
А здесь, в Твин Пиксе, даже не нужно прикладывать особых усилий, чтобы хотя бы на какую-то часть стать своим – ты удивительно легко вливаешься в эту немного полусонную атмосферу придорожного городка, со всех сторон окруженного величественными деревьями и живущего под бесконечный аккомпанемент бурлящего течения водопада.

Но, в то же время, я почему-то сразу подумал о том, что так же легко меня этот городок вряд ли отпустит – если отпустит вообще. Внутри у меня с самого приезда ворочалось какое-то мутное и удушливое ощущение, что дальше все будет только еще более запутано.
И в чаще дугласовых пихт было куда больше загадок и тайн, чем можно было себе представить на первый взгляд.

А теперь появился Гарри Дрезден, практикующий чародей из Чикаго, который чуть ли не в первый час своего пребывания в городке, нисколько не колеблясь, заявил, что им придется иметь дело с «чем-то жутко опасным» и «способным причинить вред».
И почему-то у меня не было никаких оснований ему не верить.

В разное время по долгу службы мне часто доводилось работать не одному, а с кем-то в паре. А так как никаких тенденций к неоправданному и чрезмерному индивидуализму у меня никогда не было, то почти всегда мне удавалось найти общий язык со своим потенциальным напарником – хоть и порой на это могло уйти некоторое время. Однако, в конечном итоге, старая поговорка о том, что «одна голова хорошо, а две лучше», почти всегда оказывалась стопроцентной истиной. Иногда собственного взгляда не хватает для того, чтобы увидеть дело со всех сторон – а особенно, если оно такое же запутанное, как убийство школьницы в провинциальном городке, окутанном туманами. Именно для этого меня, агента ФБР, вызвали в Твин Пикс, и именно по тому же поводу понадобилась помощь такого специалиста, как мистер Дрезден.
В моем случае первое впечатление практически всегда бывало самым верным. И отчего-то мне казалось, что с Гарри никаких проблем не возникнет – мы еще даже официально не приступили к работе над делом, но я уже чувствовал к чародею какое-то доверительное расположение, даже несмотря на то, что он сам предпочел на всякий случай проверять меня на предмет наличия чего-то опасно сверхъестественного. Но я понимал, что эта проверка была исключительно в целях безопасности.

– Делайте то, что считаете нужным, Гарри, – заверил я Дрездена, пока мы направлялись в сторону машин, припаркованных вдоль дороги. – И если вы думаете, что такая защита необходима, то со своей стороны я вам совершенно точно не буду препятствовать. А насчет номера – думаю, на ресепшене можно будет об этом договориться и найти вам номер неподалеку от моего.
Я замер напротив джипа военного типа, который оказался ничем иным, как личным автомобилем Гарри – мне доводилось уже видеть такие, но не… в обычных мирных условиях, скажем так.
Видимо, заметив на моем лице выражение легкого удивления, Дрезден поспешил уверить меня в том, что бояться не стоит, и я, улыбнувшись ему в ответ, забрался внутрь. Бегло обрисовав ему путь до отеля – все время прямо, а потом налево, в лесную чащу, среди которой, прямо возле водопада, и спрятался отель – мы двинулись в путь.

– Конкретно со мной? – переспросил я Гарри, пока автомобиль прорезал светом фар подступающую со всех сторон и сгущающуюся с каждой минутой темноту. – Знаете… Был один сон. Не могу сказать, что вижу я их очень часто – наверное, не чаще, чем самый обычный среднестатистический человек. Но иногда, когда мне что-нибудь снится, я мал того, что помню весь сон досконально… ну, практически, – добавил я с легкой усмешкой. – Но… Я обычно чувствую и знаю совершенно точно, что тот или иной сон на самом деле что-то значит. Эдакое предсказание будущего, но которое еще вдобавок нужно расшифровать. Взломать код, чтобы узнать ответ… Ведь никто не знает, почему наш мозг выбирает те или иные картинки, которые мы видим во сне. Эта область так ведь до сих пор и не изучена… Но, думаю, сам сон я вам расскажу уже завтра, как только вы ознакомитесь поближе с деталями расследования, – произнес я с улыбкой, взглянув на Гарри, а сам в это время почувствовал волну холода, пробежавшую по спине – не мурашки, а именно леденящий озноб, заставивший передернуть плечами
На мгновение я как будто бы снова услышал ту музыку, что звучала в красной комнате, и, сам не заметил, как безотчетно щелкнул пальцами. Коротко кашлянув в кулак, я замолчал на несколько секунд, всматриваясь в расцветающую под светом фар дорогу, а затем спросил у Дрездена, обращая на него свой взгляд:

– Гарри, а, на ваш взгляд, откуда берутся сны?

+1

14

Life would be unbearably dull if we had answers to all our questions.


Наша жизнь, если на самом деле об этом задуматься, это далеко не линейный сплошной поток времени.

Наша жизнь состоит из фрагментов, кусков, обрывочных впечатлений и воспоминаний. Из мгновений, подчас столь скоротечных и едва заметных, что по сравнению с ними секунда кажется изнуряющей вечностью. То что вы, я да и все остальные, называем жизнью - лишь тонкая ниточка, вьющаяся причудливыми узорами от одного такого мгновения до другого. Почти как в кино.

И вот он, этот щелчок агента Купера пальцами - сущая ерунда, как раз такое почти неуловимое мгновение. Меньше секунды, фьють - и испарилось, прошло мимо, осталось незамеченным ни мной, ни, может, даже им. Но по какой-то неведомой мне причине я бросил взгляд в его сторону именно в этот самый момент. И сразу за этим щелчком на лице Дейла, осознавшего произошедшее, отразилось смятение, непонимание и очень-очень далёкий, но так хорошо знакомый мне страх.

Я уже видел, как он хмурился после моей реплики о чём-то жутком и опасном. И теперь я видел эту его реакцию снова. Выходит, он тоже чувствовал. Чувствовал, ярче и чётче, чем кто-либо ещё в этом городе, заползающий холодящей струйкой за шиворот парализующий ужас и страх. Это беспокойство, что витало в воздухе, уже поселилось в агенте, но он качественно сопротивлялся, силой невероятного оптимизма и какой-то удивительно непрошибаемой наивности отгоняя жуткие мысли подальше. Мне кажется, где-то глубоко он уже понимал - Твин Пикс призвал его не просто так. И просто так уже не отпустит. Вцепится в него своими когтями и в лучшем случае просто разорвёт на части.

Да, я большой оптимист.

Возможно, он даже говорил себе что-то вроде "Перестать параноить, Дейл, это всё просто ерунда". Убеждал себя в том, что в любой момент может легко смотаться отсюда - достаточно просто сесть в машину и надавить на газ, оставляя этот всеми богами забытый городок позади. Но мы-то оба знали - что-то держало его здесь. Что-то помимо обычного рабочего долга.

Мне вдруг жутко захотелось взять его за руку и бодренько так провозгласить: "Хэй, парень, не беспокойся. Теперь у тебя есть я!" Слабенькое, конечно, утешение, будем смотреть на вещи здраво. Но всё же гораздо, гораздо лучше, чем ничего. В случае чего я хотя бы буду относительно понимать, что происходит, а не стоять с вытаращенными глазами и тыкать пальцем, мол, смотрите, что это?! Они же смеются над Дамой с Паленом, а она, почти наверняка, далеко не сумасшедшая и не несёт абсолютную чушь. Медиум? Может быть. Недостаточно сильна, чтобы управлять стихиями, но улавливать тонкие материи и быть их голосом. Незавидная участь, сказать по чести. Особенно в местах близ столь токсичной лей-линии.

Так вот, мне жутко хотелось..
Ну или хотя бы точно так же сжать его плечо. Неплохо порой почувствовать по-настоящему, что ты не один. Но мои руки были заняты дорогой и обеспечением более насущной сейчас безопасности. Да и не хотелось его смутить ещё больше или ещё больше напугать. Пока я был просто жутко странным парнем из Чикаго, от которого рассыпаются осколками лампочки, который гоняет на старом армейском джипе и параноидально проверяет своих собеседников, заставляя их подержать ржавый гвоздь. Мне не нужны были дополнительные эпитеты.

- Это движение, - спросил я после небольшой паузы, чуть кивнув в его сторону. - Это из того самого сна? В таком случае, мне тем более стоит осмотреть ваш номер. И без оберегов я вас больше никуда не отпущу.

Прозвучало это, всё же, наверное, двусмысленно. Но эта его восприимчивость... Сомнительно, чтобы кто-то ещё в городке испытывал что-то подобное. Сам не знаю, почему, но мне кажется, что весь прогресс, который имелся у них сейчас по делу, был результатом действий агента Купера. Вполне возможно, к этому прогрессу приложил руку и этот самый сон, раз уж он оказался достоин упоминания и - более того - непроизвольного действия, словно бы то было обусловлено каким-то глубоко въевшимся автоматизмом. Отбивание ритма, может быть? И оно напугало его самого. Дрянное, всё же это дело.

Кто же ты, загадочный специальный агент ФБР Дейл Купер? Я уже проверил тебя своими магическими чувствами, и ты - я готов поклясться - не один из нас, не из чародеев. Тоже медиум, как та Дама? Может быть, всё может быть, особенно здесь, настолько близко к лей-линии. Может, кто-то ещё... Надо спросить Боба. Конечно, простой и действенный soulgaze почти наверняка мог ответить мне на все мои вопросы, равно как и магическое зрение. Но в то же время что-то мне подсказывало, что ни один из нас пока не был к этому готов. Ни я сам, ни - тем более - Дейл. Он только встретился с Парнем с Гвоздём, и на этом, пожалуй, моя необычность (ну, и ещё на механическом кашле его любимой игрушки) заканчивалась. То же, что он мог увидеть, взглянув мне в глаза... Я и сам порой боялся представить.

"Откуда берутся сны?", - спросил Купер и я с большим трудом уловил этот вопрос в потоке захвативших меня мыслей. Ещё немного и для того, чтобы не терять с ним нить общения, мне потребуется думать вслух. Хорошо хоть, что вести автомобиль, который на удивление не издавал никаких лишних звуков и даже не дымился ни единого мгновения - не иначе как производил впечатление на гостя - это мне не мешало.

- Я думаю, Дейл, - наконец отозвался я, снижая скорость и заворачивая, как мне казалось, на стоянку нужного нам отеля, - на этот вопрос нет однозначного ответа. На моей практике, - я заглушил всё же чихнувший пару раз и издавший совершенно дикий скрежещущий звук мотор и полуобернулся к собеседнику, не обращая на эти спецэффекты ровным счётом никакого внимания, - бывало всякое. Частенько это просто чушь. Бессмысленный поток сознания, лишь иногда отражающий наши переживания, страхи и потребности. Чёрт, я столько раз просыпался на залитой слюнями подушке, потому что поедал во сне самый огромный в моей жизни сочный бургер. Не трудно догадаться, что я просто был голоден в тот момент. Порой наш разум складывает психоделическую картинку из паззлов-событий прожитого дня. Или недели. А порой... - я прервался и снова обратил свой взор вперёд, сложив руки на руле. - Порой их нам навязывают. Окружение. Духи. Силы. Энергии.

Я замолчал на несколько секунд, на протяжении которых только слышал биение собственного сердца, а потом внезапно осознал присутствие громкого монотонного шума, заливающего всё вокруг. Одновременно становящегося фоном любого события и полноправным его участником. Водопад. Почему-то от мыслей о нём мне стало ничуть не менее жутко. Чёртов город - в нём, несмотря на какое-то штампованное присутствие всех необходимых составляющих, не было абсолютно никакой романтики. Одна хренова крипота. Мурашки, бегущие по спине и безотчётное ожидание чего-то хренового, грозящего наступить с минуты на минуту - стоит тебе только отвлечься. Блин-тарарам, как же в этой дыре поспать?!

Пришлось кашлянуть и закрыть глаза, чтобы снова взять себя в руки.

- В вашем роду не было... магов, Дейл? Осмысленные или вещие сны даже под воздействием лей-линии видит совсем далеко не каждый.

+1

15

Mom told me another one of her dreams that she has been having. She said that she was alone on a field when thousands of birds filled the sky, blocking out all of the light. That's when she always wakes up. Mom says we can see things in our dreams that we can't see when we're awake. I asked her what she thought the dream meant but she just smiled and said it was nothing... I'm glad I have the recorder and someone I can always talk to. [c]



К тому моменту, как я задал свой вопрос, мы уже успели выехать на парковку возле отеля – порой я напрочь забывал, насколько этот город маленький. Для того чтобы обойти его полностью, хватит и одного дня. Скрежет, который издал автомобиль перед тем, как полностью остановиться, едва ли не заставил меня вздрогнуть, но, судя по реакции Гарри, ни о чем беспокоиться не стоило.
Тишину парковки разбавлял только шум водопада, который здесь был слышен особенно отчетливо. Я подумал о том, что для полноты атмосферы не хватало еще и стрекотания сверчков, но для февраля это было бы слишком рано.

С самого детства сны являлись для меня чем-то особенным – я всегда был убежден в том, что то, что происходит во сне у нас в голове, никогда не бывает просто так и, так или иначе, что-то да значит. Просто иногда не получается разгадать шифр, и эти образы так и остаются непонятными и оборванными фрагментами, визуальной и неразборчивой какофонией.
Я подумал о своей матери, и в этот же самый момент практически безотчетно и инстинктивно коснулся мизинца своей левой руки – а, точнее, кольца, которое я носил, не снимая, вот уже на протяжении многих лет.
Когда я заговорил снова, мой голос звучал как будто бы слегка хрипло.

– Магов? – прочистив горло, переспросил я, а затем, спустя пару секунд, ответил с легким смешком: – Не знаю, считается ли это, но мой дядя Эл был фокусником, выступал под именем Великий Рикардо… Правда, с этим делом у него не особо ладилось, поэтому большую часть времени он занимался продажей Библии. А еще он научил меня следить за картами во время игры в «двадцать одно», чтобы никто не жульничал. Когда тебе четырнадцать, то подобное кажется чем-то, по меньшей мере, удивительным. Даже завораживающим в какой-то степени… Так что, сомнительно, что дядя Эл был магом в том самом смысле.

«Скорее, просто проходимцем», – голосом моего отца прозвучало у меня в голове. Он не был особо в ладах со своим братом и крайне отрицательно относился к тому, что мы с ним периодически общались.

– А если говорить о снах… – я опустил взгляд на кольцо на своем пальце и прокрутил его несколько раз, замолчав на пару секунд. – Моей матери часто снились странные сны. Она иногда рассказывала мне о них, и порой выходило так, что нам снилось абсолютно одно и то же. Такое вообще возможно? – подняв взгляд на Дрездена, спросил я с какой-то немного нервной и оборванной усмешкой. – В детстве я часто страдал приступами астмы. Обычно после них мне и снились такие сны… Однажды мне приснилось, будто бы какой-то мужчина – которого я никогда не видел в своей жизни – пытался пробраться в мою комнату. Он выкрикивал мое имя и рычал, как животное. Я рассказал матери о своем сне, и оказалось, что и ей тоже снилось то же самое… А потом, через какое-то время, ей снова приснился этот же сон – только на этот раз мужчина почти что смог выломать дверь и пробраться в комнату. И… в тот момент я почувствовал, что должно что-то случиться. Что-то обязательно случится. Знаете, такое нехорошее липкое предчувствие, которое сверлит мозг изо дня в день. А потом, спустя пару недель, мать попала в больницу. Церебральная аневризма. В итоге она умерла от кровоизлияния в мозг… Судя по всему, ему таки удалось открыть дверь в комнату.

Последнюю фразу я произнес уже чуть тише, всматриваясь застывшим взглядом в темноту парковки. Я вдруг почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине, а легкие на пару мгновений как будто бы сдавило в тисках – подобное, только паз в пять сильнее, я чувствовал всякий раз во время приступов астмы.

Я никогда и никому не рассказывал об этом – подобное, знаете ли, не относится к тем вещам, которые вываливаешь сразу же в первые минуты знакомства с новым человеком. Чаще всего такое хранится где-то глубоко в твоем подсознании, в запечатанной коробке на самой-самой дальней полке. О ней ты и сам подолгу не вспоминаешь, в конце концов забывая практически полностью, пока что-нибудь – или кто-нибудь – не заставляет тебя стряхнуть пыль с той самой коробки и начать ворошить ее содержимое.
Почему же я решил залезть на ту самую полку именно в тот момент, сидя в военном джипе на парковке возле отеля с человеком, с которым я был знаком от силы всего лишь час?
Я не знаю. Но, возможно, я почувствовал, что Гарри Дрезден, как никто другой, примет мои слова всерьез и поймет их. Во всяком случае, он совершенно не был похож на человека, который после подобных откровений скривил бы лицо и назвал бы все это полнейшим бредом сумасшедшего. Почему-то верилось в то, что он точно не какой-нибудь фокусник из разряда дяди Эла.

Первые несколько секунд я не мог найти в себе силы, чтобы заговорить снова, но пауза затягивалась – я вновь взглянул на Гарри и чуть виновато улыбнулся ему уголком губ.
– Извините за такие рассказы на ночь глядя, я не хотел вас напугать. Я лишь хотел сказать о том, что… Моя мать говорила, что во снах мы видим то, что не можем увидеть, когда бодрствуем. Так что, наверное, в этом всем есть какой-то смысл. И нам действительно что-то навязывает все эти сны и оно все не просто так.

+1

16

There is a primal reassurance in being touched, in knowing that someone else, someone close to you, wants to be touching you. There is a bone-deep security that goes with the brush of a human hand, a silent, reflex-level affirmation that someone is near, that someone cares.


Великий Рикардо.
Я фыркнул, вспоминая те немногие обрывки своего настоящего детства, что ещё умудрилась сохранить моя память, и чуть улыбнулся - то ли им, то ли рассказу агента Купера.

- Совсем как мой отец, - не то чтобы я прямо хотел влезать, мешать ему или перебивать, но эта реплика вырвалась у меня как-то сама собой. Будто мне очень-очень хотелось поделиться с ним этой забавной схожестью. Будто она делала нас ближе, или что-то в этом роде, чёрт, не знаю. Как и не знаю, зачем уточнил всё остальное. - Он тоже не был магом. Совсем без каких-либо способностей, только ловкость рук и старые добрые классические иллюзии.

Дейл опустил свой взгляд на руку, и я, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, проследил за ним, остановившись на покручиваемом пальцами кольце. Что-то мне подсказывало, что этот предмет - тоже что-то для нас общее, возможно, его принадлежность, его происхождение. Чем больше мы находились вместе с агентом Купером, тем тревожнее мне становилось от этого сходства. Я чувствовал, что оно растёт, что усиливается и углубляется. А ещё - что этот специальный агент ФБР, так его и рас так, вовсе не то, чем кажется на первый взгляд. И когда он начал свой рассказ о матери и их снах, я ощутил неприятный - хотя, казалось бы, куда уж больше - холодок, ползущий по спине. В Твин Пиксе и без того было препаршиво, а тревожность буквально витала в воздухе и впитывалась лёгкими через каждый вздох, но то, что он говорил...

Я всмотрелся в ещё больше сгустившуюся тьму, расстилающуюся перед нами. Единственный полноценный источник света - приборная панель моего джипа - давно погас, теперь мы сидели только в слабеньком поле одного из освещавших стоянку фонарей. Их свет почти всегда мерзко жёлтый, но мне даже в нём мерещился какой-то холод, словно бы оттенок был бледнее на несколько тонов. Может, что-то в этом городишке действительно поглощало цвета и даже таким нетривиальным способом выпивало из его жителей радость, а может, дополнительных жутиков нагнал этот неторопливый рассказ.

Упоминание дверей почти моментально вызвало из глубин памяти моих собственных демонов, к счастью, вполне себе иносказательных, а вовсе не настоящих. А уж когда Дейл дошёл до липкого предчувствия, ощущение тревоги усилилось настолько, что выброшенный в кровь адреналин натурально застучал у меня в ушах. Слишком хорошо я знал это ощущение, его даже не требовалось дополнительно описывать.

Я стиснул руль, продолжая глядеть перед собой и то ли боясь повернуться к разоткровенничавшемуся собеседнику, то ли просто не зная ещё пока, что ему сказать. Но я очень чётко осознавал, что все эти подробности, несмотря на их кажущуюся неуместность при первом знакомстве, крайне важны и имеют первостепенную ценность, даже превышающую, пожалуй, все детали и тонкости самого дела об убийстве. Высока доля вероятности того, что его разгадка - ну или как минимум огромный такой ключ к ней - крылась (неожиданно для всех) в этом самом бравом улыбчивом агенте в кремовом плаще. От которого пахло кофе и пирогами, от которого буквально исходило тепло и свет, который производил впечатление никогда неунывающего бойскаута, готового по первому зову долга броситься в самое пекло с пистолетом на перевес. Но которого съедала изнутри тоска и какая-то как будто бы глубинная рана, обнажающаяся только с наступлением сумерек и в атмосфере правильно заданных вопросов.

С этим солнечным агентом не всё было так гладко, каким могло показаться при первом, поверхностном впечатлении. И будь я проклят, если мне не удастся разобраться во всём этом досконально и вытащить всех его внутренних демонов и тайны на свет. Хотел бы я знать только одно - кто-то ещё это видел или только я? Могло это быть всего лишь впечатлением от этого гиблого места или приступом моей укоренившейся паранойи? Ответ, впрочем, не заставил себя ждать.

Свой тревожный и тоскливый рассказ Купер завершил тихой фразой, от которой волоски у меня на всём теле (простите за подробности) встали дыбом. Я даже не был уверен, он обронил её сознательно или же она вырвалась сама. Думал ли он об этом в тот самый момент, в детстве? Пришёл ли к нему в какой-то момент жизни после? Или эти два кусочка паззла сложились воедино в его голове только сейчас? Так или иначе, но на этот раз я уже не был занят дорогой и попросту не смог удержаться. Я протянул руку и то ли уложил её, то ли всё-таки схватил, но не грубо, его за плечо.

- Хэй! - заглянув на мгновение ему в глаза, я чуть не забылся и не испортил к чертям всё.

Но вовремя спохватился, проникновенно и с чувством взглянув на кончик его носа. Банальность "Всё хорошо" буквально сгорала от желания сорваться с моего языка, но она была сейчас и здесь столь же неуместна и нелепа, сколь предложение искупаться в водопаде нагишом, поэтому я просто зажмурился и мотнул головой, всё ещё сжимая дейлово плечо.

- Знаете, мы.. - я снова заговорил, переведя взгляд ему на руку с тем самым кольцом. - Не получаем доступ к собственной силе с самого момента рождения. Звучит, наверное, жутко клишировано - как во всех этих комиксах про "Людей Икс" и "Гарри Поттере", но. Правда в том, что я думаю, что это - своего рода защитный механизм. Чтобы будущий чародей не угробил никого вокруг, да и сам не убился в колыбельке просто по незнанию и дурости.

Я глупо улыбнулся, представляя, на сколько, возможно, чище и проще был бы для простых людей мир, если бы мы самовыпиливались почти с рождения. Ну а с другой стороны, всё ещё оставались все остальные угрожающие спокойствию людей силы, монстры, демоны, и прочее, и прочее, и, если бы не чародеи, кто бы тогда их защищал?

- Так что я когда-то был обычным мальчишкой, с общечеловеческими проблемами и страхами, - мне показалось, что уточнять, что я до сих пор им остался, это лишнее. - Я боялся темноты. Пустых комнат. Этих огромных стенных шкафов.. У меня в комнате как раз был такой. Случалось, что у него скрипела дверь по ночам и пару раз отворялась будто бы сама собой, я чувствовал, нутром чувствовал, всем своим маленьким глупым и несмышлёным естеством - там что-то есть. Но мой отец всегда говорил, что это глупости. Простые страхи. Ночные кошмары. Он воспитывал меня в меру своих сил и способностей, он старался, как мог. Он всегда говорил "Гарри, никаких монстров нет, это всё выдумки воспалённого сознания. Спи". Я ему верил.

К этому моменту я уже был в курсе, что агент Купер повернулся ко мне и внимательно слушает, почти наверняка гадая, к чему весь этот пространный детский бред. Я и сам понимал, что для той задачи, которую я преследовал, это уже выходило слишком длинно. Но чёрт.. почему-то озвучить это иначе я просто не мог. Я хотел, чтобы он понял, поверил, почувствовал.

- А потом он умер, оставив меня одного. И тут оказалось, что всё это время чудовища были реальны. Все эти монстры из наших кошмаров, все эти ужасы, все эти твари. Они действительно есть.

Я снова посмотрел прямо на Дейла, прямо в его чуть хмурые и полные смятения ореховые глаза. Мне так хотелось разглядеть их лучше, смотреть в них подольше. Мне страшно, невыносимо хотелось, чтобы у нас действительно был тот самый контакт, который мерещился мне почти с самого момента нашей встречи и - теперь я точно знал - не только потому что его присутствие рядом заставляло меня трусить в этой чёртовой деревне меньше. Но я не мог. Не мог позволить себе запустить soulgaze по хренову вороху причин, которые даже себе озвучивать стеснялся всем огромным списком. Но лидировало в этом моём личном хит-параде, разумеется, отчаянное нежелание его напугать.

Поэтому взгляд в глаза продлился лишь положенные мне природой безопасные полторы секунды, а потом скользнул вниз по его лицу. Этот очаровательный милый нос я сегодня уже видел, а потому мой мозг совершенно без моего участия решил, что в этот раз мне чертовски полезно будет полюбоваться на агентовы губы. Слава богу, хоть речевой центр пока остался со мной и не отвлекался на постороннюю дребедень, поэтому я смог продолжить.

- Теперь я вырос и охочусь на этих грёбаных тварей, - тут я замолк совершенно осознанно. Драматичные паузы ещё никому никогда не мешали. А потом я сильнее сжал его плечо. - Не хочу хвастаться, Дейл, но я чертовски в этом хорош. Я не позволю ему - кем бы он ни был - снова открыть ту дверь.

Неужели я ляпнул последнее тоже? Вот же хрень, Гарри, в самом деле..
С другой стороны - я же имел это в виду. Для самого себя я уже решил, ещё с минут сорок назад, если не больше, что скорее мир перевернётся, чем я позволю чему-нибудь причинить Дейлу вред. Осторожнее, Гарри, такие обещания ещё ни к чему хорошему тебя не вели. Но - опят же - я же нихрена не учусь на собственных ошибках.

Я отвёл взгляд и позволил словам медленно осесть нам на колени в этой своеобразной тишине, только потом почувствовав, что легонько поглаживал всё ещё сжимаемое мной чужое плечо большим пальцем. Пожалуй, для проявления участия и попытки подбодрить, это уже было чересчур. Так что я наконец убрал руку и вынул из зажигания ключ.

Неловкость ощущалась почти на физическом уровне, затапливая всю долбанную стоянку - у моей машины же нет дверей, так что та лилась через край и ползла тонким слоем во все стороны по асфальту. Мне казалось, что Дейлу оправиться от подобного будет легче - по тому времени, что мне довелось с ним пообщаться, я как-то для себя осознал, что ему либо было вовсе незнакомо это самое слово "неловкость", либо он от всей души, искренне презирал его.

- Ну.. - я  нелепо кашлянул в руку, предпринимая попытку продолжить разговор в более светском ключе, будто ничего такого только что не было, - а пока давайте победим этот отель. А то время уже позднее, - сделав попытку улыбнуться, я выбрался из джипа и хлопнул багажником, извлекая из него свою набитую различным скарбом дорожную сумку и клюшку. Вот сейчас будет потеха.

Значит, мать.
Блин-тарарам, Гарри, у тебя на руках, вполне возможно, оказался самый настоящий провидец. Или чертовски хороший медиум. Тоже унаследовавший свои способности - какими бы именно те ни были - через мать. Мне нужны были книги. Мне нужен был Боб. Мне нужно было чёртово магического зрение. Мне нужна была моя лаборатория. Мне нужно было всё.

А ведь я ещё даже не начал.

+1

17

The mind is the most unknown frontier. It seems strange that we have explored so many physical wonders in and out of this world and yet we cannot penetrate our own minds. [c]



В это тишине, замершей вдруг между нами, мне вдруг показалось, что, наверное, все-таки где-то я переборщил с откровениями. И, по большей части, вовсе не потому, что я, забывшись, мог бы каким-то образом себя «скомпрометировать» – мысль о подобном меня, признаться, даже не посетила ни на миг.
Я просто, как никто другой, знал, что иногда люди бывают не готовы к тому потоку информации, который ты на них вдруг внезапно вываливаешь – а тем более едва ли не в самый первый час знакомства.

Отчасти по этой причине я и вел свои диктофонные записи – и не только потому, что, проговаривая все вслух, мне было куда легче систематизировать весь поток информации во время расследований. Иногда наступали такие моменты, когда становилось просто необходимо высказаться, как многие говорят – «излить душу». Потому что таким образом все те мысли, которые постоянно роятся в голове и временами назойливо и методично подтачивают и сгрызают тебя изнутри, выходят наружу – и оттого уже не мучают и не разрывают на части с такой огромной силой.
Именно поэтому диктофон был удобнее – ему не грозила передозировка информацией, ведь всегда можно просто заменить кассету и продолжать односторонний диалог. Уже не помню, в какой момент я стал в своих записях обращаться к Дайане, но так было… комфортнее. Поддерживать иллюзию диалога, обращаясь к невидимому собеседнику по ту сторону кассетной записи.

Но порой не хватало отклика.
Хотя бы той же самой ладони на плече, взгляда, реального осознания того, что тебя действительно слушают – и слышат, что немаловажно.
До этого я никому не рассказывал о своей матери, об этих снах, о моем смутном и липком предчувствии чего-то неотвратимо надвигающегося. Никому, кроме своего старенького магнитофона, самого первого, который сейчас хранился в одной из коробок на чердаке, в доме моего отца в Пенсильвании.
Теперь же, когда я рассказал это все не безмолвному мотку пленки, а живому человеку, я вдруг в полной мере и по-настоящему ощутил, что это все было на самом деле. Что это был не плод моей тогдашней детской фантазии.
Что это все действительно произошло. И теперь об этом знал еще как минимум один человек.
Только вот теперь внутри ворочалось липкое и удушливое ощущение застарелой тоски, растревоженное всеми этими воспоминаниями.

Вопреки моему беспокойству, вызванному этой чуть подзатянувшейся паузой, на лице Гарри я не увидел излишнего смятения и смущения, которое обычно проскальзывает у людей, когда они вдруг понимают, что им сейчас вывалили едва ли не самое сокровенное – и теперь они не имеют ни малейшего понятия, что же с этим со всем делать.
Он рассказал о том, что и у него в детстве были двери, за которыми творилось нечто до дрожи пугающее и непонятное; о своем отце, который тоже был фокусником. И пусть я пока и не знал, к чему он клонит, но этот тихий голос, звучащий теперь в этой относительной тишине совсем не так, как до этого в дайнере, где нам моментами приходилось едва ли не перекрикивать накатывающий волнами шум из чужих голосов и музыки, и эта ладонь на плече заставили меня чувствовать себя не так паршиво, как пару минут назад.

В какой-то момент слова мистера Дрездена заставили меня невольно нахмуриться – и пускай пока что я смутно представлял, о каких именно чудовищах идет речь, но по тревожным ноткам в голосе Гарри я понял, что он имеет в виду вовсе не тех существ, о которых знает почти каждый из детских книжек.
И я понял, что ничего не могу с собой поделать, кроме как принять слова Дрезена всерьез, хотя любой другой агент ФБР на моем месте источал бы непоколебимый и непрошибаемый скептицизм. Но с моей стороны подобное было бы как минимум лицемерно – стоит только вспомнить, сколько раз я чуть ли не нос к носу сталкивался со всякими необъяснимыми и непонятными вещами. И я вновь рефлекторно коснулся кольца, которое много лет назад вдруг оказалось на моем пальце – после того, как во сне ко мне пришла моя уже к тому времени покойная мать.

Я ведь и сам почувствовал это едва ли не в самый первый день – с этим городком действительно что-то не то. И вовсе не потому, что тут произошло загадочное и страшное убийство молодой девушки.
С Твин Пиксом в глобальном смысле было что-то не так. И теперь, когда слова Гарри лишь лишний раз подтвердили это, я только больше в этом убедился.

Я не позволю ему снова открыть эту дверь.

И почему-то эта фраза прозвучала как некое обещание – даже клятва. Эту фразу можно было бы расценить как обещание того, что мистер Дрезден предпримет все возможное, чтобы все эти странности раз и навсегда прекратились в этом городке – но она явно была адресована конкретно мне.
Вновь наступила тишина, но в этой тишине не было неловкости или чего-то подобного. Эти несколько секунд как будто бы помогли улечься всему тому, что только что прозвучало.

– Да! – отозвался я, вылезая из джипа. – Почти уверен в том, что номера на моем этаже все-таки остались – недавно сюда заселилась многочисленная делегация из Исландии, но те, судя по всему, поселились этажом  выше, потому что несколько ночей подряд они только и делали, что распевали свои народные песни, – вздохнув, я обошел машину и подошел к Гарри, который вытаскивал из багажника свои вещи. – Я, конечно, практиковал деривацию сна – чисто в экспериментальных целях, но…
Я вдруг осекся на полуслове, заметив в руках у мистера Дрездена… клюшку?
Признаться, это не то, что ожидаешь увидеть в инвентаре мага – хотя, учитывая нынешний современные реалии, чародейский атрибуты тоже могли претерпеть свои изменения.

– Гарри, а для чего вам служит клюшка? – все же, не выдержав, поинтересовался я, пока мы шли ко входу в отель. В столь поздний час The Great Northern был таким же полусонным, как и весь городок – с наступлением темноты жизнь здесь как будто бы замирала.
Как будто – потому что никогда не знаешь, что может скрываться в этой самой темноте.

На рецепшене стояла только одна девушка – нести ночную вахту обычно здесь несли в одиночку. Нас поприветствовали стандартной фразой, едва мы оказались в холле, и, пройдя ближе к стойке, я обратился в девушке, которую, кажется, уже видел на этом посте – те менялись здесь почти каждый день.

– Доброй ночи, – быстрый взгляд на бейджик, – Сьюзан. Не могли бы вы узнать, остались ли еще свободные номера на третьем этаже, в районе триста пятнадцатого номера или где-нибудь неподалеку? И, я так понимаю, без всякой сложной электроники, да? – взглянув в сторону Гарри, добавил я, обращаясь уже к нему.

+1

18

Loneliness is a hard thing to handle.
I feel it, sometimes. When I do, I want it to end. Sometimes, when you're near someone, when you touch them on some level that is deeper than the uselessly structured formality of casual civilized interaction, there's a sense of satisfaction in it. Or at least, there is for me. It doesn't have to be someone particularly nice. You don't have to like them. You don't even have to want to work with them. You might even want to punch them in the nose. Sometimes just making that connection is its own experience, its own reward.


Дейл запнулся и, разумеется, задал вопрос. Ну, конечно, клюшка. Мне с трудом, но всё же удалось подавить смешок - дома, в Чикаго, она давно уже не вызывала даже косых взглядов. Большие города быстрее привыкают ко всякого рода фрикам и отщепенцам, необычностям и всему тому, что в какой-то момент покушается на привычный уклад, медленно, но всегда неизбежно раздвигая в итоге рамки нормы. Во многом, разумеется, это происходит, потому что в большом городе всем всё равно. Чем больше масштаб, чем больше концентрация человеческой массы, чем меньше простора для индивидуальности, тем выше уровень безразличия к тому, что вокруг. А от тех, у кого ещё осталось в жизни место для взгляда на ближнего своего, меня надёжно защищала родная хоккейная команда.

И, тем не менее, я слегка улыбнулся - в который раз за вечер я, видимо, рушил устоявшиеся стереотипные представления о магах и волшебниках. Ни тебе мантии, ни остроконечной шляпы в звёздах, ни бороды. И вот теперь не посох с каким-нибудь вычурным светящимся навершием, а клюшка. Да ты просто сплошное разочарование, Дрезден! И вот я уже почти открыл было рот, чтобы обронить скучную банальность, мол, а это, дорогой мой специальный агент, у меня такой посох, ну, такое, знаете...

Но потом мне в голову пришла другая мысль.

Да ну и что, что я разочарование, ну и что, что не похож на все ожидания и обычные представления, ну и что, что я другой, что современный и городской, едва-едва сводящий концы с концами неудачник, а не светловолосый и ясноглазый персонаж героического фэнтэзи! Я всё ещё чародей.

Я не знаю, как Дейл, а я в детстве читал "Хоббита". Он был моей настольной книгой в те моменты, когда Джастин отвлекался и не следил за нами особенно рьяно. Кто из нас тогда не представлял себя кем-то вроде Бильбо, случайным героем, оказавшимся в самой гуще событий, увлечённым приключением, новыми знакомствами, встречами и опасностями? А вот осознание того, что я не Бильбо, которому по законам истории и повествования буквально обязано постоянно так или иначе везти, а тот самый Гендальф, от решений, силы и мудрости которого во многом зависит исход истории и никто старший и больший не придёт вытереть мне сопли, если я облажаюсь, далось мне очень нелегко. Оно, если хотите, в буквальном смысле подкралось ко мне из-за спины и шарахнуло со всей дури по темечку.

Конечно, "Хоббит" - история обманчиво легкомысленная, воспринимающаяся скорее детской сказкой, но ведь на самом деле она не так проста. Эта самая лёгкая и с первого взгляда незамысловатая история - ни что иное как приквел к истории более мрачной, тёмной и опасной. Но даже и там, прямо перед лицом неизбежности, герои не отказывали себе в светлом, хулиганском, весёлом, простом. Показывая и доказывая себе и, разумеется, нам, что никогда не стоит забывать о том, за что мы сражаемся, ради чего стоит жить.

А ещё подумал о том, что, возможно, хотя бы где-то уровне на подсознательном (разумеется, если он эту книгу читал) я всё же для Дейла как раз что-то вроде того самого Гендальфа. Пришедший в час отчаяния и нужды на помощь мудрый  (ну, хорошо, тут я загнул) маг. И вместе с тем - некий луч надежды, свежий взгляд, изменение. А ведь мы с ним - по сути всего лишь два одиноких запуганных ребёнка в покрытых туманом лесах.

Видит бог, мы страдали, мы рано лишились тех немногих, кто нас любил - мой отец умер от аневризмы, как и его мать, я только сейчас вдруг это понял. Мы не знали, что лежит перед нами, только то, что это что-то опасное и жестокое на столько, что оно истерзало и убило местную школьницу. Ни один из нас не хотел быть здесь и сейчас, вдали от дома, в глубине этих лесов, в шуме этого проклятого водопада, по самые уши утопая в потоках негатива лей-линии.

И я подумал - какого чёрта?

Не говоря ни слова, я просто  остановился и опустил на асфальт парковки свою сумку. Отошёл от неё на пару шагов в сторону и чуть назад от Дейла, крепко сжал свою клюшку и качнул ею вперёд-назад. А потом пару раз влево-вправо, чуть нараспев шепча слова импровизированного заклинания на ломанной латыни, пока крюк не окутался голубоватым дымком. Вслед за ним древко налилось приятным теплом, а руны засияли мягким неярким светом.

Я никогда не делал ничего подобного - вы же помните моё объявление? no entertainment - поэтому подходящих слов и жестов у меня для этого нет. Равно как и чёткого представления о том, что я получу в итоге, но.. Настоящего чародея не пугают такие тонкости. Он не просто должен, а почти обязан уметь импровизировать, подчинять своей воле потоки магии, обращать силу во благо буквально налету. 

- Accendo! - использовав почти первое пришедшее мне в голову, хотя бы отдалённо имеющее к происходящему отношение слово, я выбросил клюшку вверх, задирая руку на столько, насколько это было возможно.

Моей первой мыслью было пальнуть из посоха небольшим потоком пламени, но я вовремя одёрнул себя, вспомнив, что почти со всех сторон нас теперь окружают деревья. Устроить массивный лесной пожар и уничтожить этот и без того, в общем-то, обречённый город не входило в мои планы. Пока. Да и в качестве первого впечатления подобное действие было бы не самым удачным ходом. Прогнав, однако, эти мысли в голове, я сделал мысленную пометку - выстругать себе посох из местной древесины. Дугласовы пихты были не просто дорогим сортом с потрясающим ароматом и свойствами, местные были ещё и насквозь пропитаны магией. Но это со временем, а пока..

Воздух вокруг нас чуть заискрился, а волоски у меня на руках встали дыбом. Я ощутил прилив магической энергии, легко отзывающейся на мой зов, наполняющей меня изнутри, ускоряющей кровь, дающей ощущение жизни и контроля. Магия ради магии. Ребячество. Пошлость. Эбенезар МакКой, мой второй учитель, спасший мою шею от Белого Совета, надрал бы мне за такое уши. Но я оправдывал себя тем, что не просто красовался перед с интересом замершим передо мной человеком, не просто производил впечатление и пускал пыль в глаза - я пытался дать почву его надежде. Показать ему, что я не просто шарлатан с гвоздём, проникновенным взглядом куда-то в район левой брови и странной тачкой, от которого чуть кашляет его диктофон (и то не доказано). Я хотел, чтобы он не просто верил - знал - я не эффекта ради ляпнул ту фразу, я мог и собирался сделать всё, что в моих силах и ради этого города, и ради него. И силы эти у меня действительно были. А ещё.. Ещё я просто хотел, чтобы он снова улыбнулся. Той детской настоящей и искренней улыбкой, с которой в этот мир приходили невероятная благость, тепло и красота. Я хотел, чтобы его глаза блестели, чтобы в них отражались звёзды.

И пусть меня обвинят в чём угодно, но здесь и сейчас, на этой всеми богами забытой вшивой парковке я творил магию не просто так. Я творил её во благо.

С кончика рукоятки сорвались тонкие оранжевые всполохи, ринувшиеся в тёмные небеса ярким фонтаном. Расщепить пламя на потоки и составляющие это вам не хухры-мухры, тем более, когда особой тонкостью и грацией в магическом плане вы не отличаетесь. Я вполне мог снести себе полклюшки и руку в придачу, но мне удалось. Удалось пустить ввысь разделённые на ослепительные горячие ленты языки пламени, а потом добавить совсем немного кинетики и рассредоточенной в воздухе мелкой пыли и остаточной энергии. Линия под нами и вокруг нас, бери - не хочу, твори любое непотребство во имя неизвестного тёмного божества, организовавшего этот локальный хаотичный ад. Но сегодня проводником этой пакости был я, я брал её без стеснения и лишней скромности - пусть видит, пусть знает - в городе появился новый шериф. Я брал, пропускал через себя и перерабатывал всю эту выворачивающую наизнанку, вызывающую панику и желание выть в углу от страха и жалости к себе гадость в красоту.

И разделённые на потоки языки пламени завивались в вышине причудливыми лозами, а потом, искря, распускались огромными огненными цветами, подобно фейерверкам.
Нате-ка, выкусите! Магический салют!

Я опустил клюшку, в тишине наблюдая за отсветами пламенных цветов в небе. Мне кажется, я сам не ожидал от себя подобного - ни что решусь на такое, ни что выйдет действительно что-то красивое и впечатляющее. Более того, не несущее разрушение - вот это точно был тот ещё поворот сюжета. Я воспользовался огнём и ничего не сжёг до основания... Повод гордиться собой, Гарри!

А, поскольку от скромности я совершенно точно никогда не умру, под конец действа я просто опустил взгляд на сумку и шаркнул ножкой. После чего поддел крюком лямку - что ни говори, а клюшка иногда в быту банально удобна - и перекинул её через плечо.

- Простите, я не всегда такой.. безответственный, - пробормотал я, подойдя к Дейлу. В конце концов, с его точки зрения подобная выходка могла восприниматься совсем иначе. - Но один мой хороший друг говорит, что сплошные дела и никаких игр превращают Гарри в скучного мальчика.

-х-

Внутри the Great Northen сухо и тепло. Внутри царит странным образом сохраняющий ощущение полумрака искусственный жёлтый свет. Он напоминает оттенки пламени и на подсознательном уровне должен согревать и создавать уют. Но мне в нём мерещится размытое, неясное и всё же рассосредоточенное во всём здании, в каждом его постояльце и каждом служащем, беспокойство. Ощущение опасности на самой грани восприятия. Вся атмосфера, весь этот здесь куда более яркий и живой, почти настоящий свет будто нашёптывает о чём-то, жалуется, предупреждает.

"Кто хозяин этого места?", хотел спросить я у Дейла, но он уже отвлёкся на девушку на ресепшене. Сьюзан. Он задал ей пару вопросов, она мило улыбнулась в ответ и взялась за регистрационную книгу, выразительно вздёрнув бровь и переведя на меня взгляд, когда речь зашла об электронике.

Я тупо кивнул и пожал плечами.

- У меня аллергия на пыль. А на технике она скапливается особенно сильно. Ну, магнитное поле, знаете ли... - закатив глаза, я произвёл  рукой характерный женский жест, которым они обычно как бы говорят "дорогая, ты же понимаешь".

Мифическая дорогая всё понимает. Всегда. Но вот Сьюзан-с-книгой посмотрела на меня, как на придурка, а потом перелистнула пару страниц. Номер на этаже и не шибко далеко - всего-то в трёх дверях от Дейла - нашёлся, а вот меблировка для всех комнатах такого типа была стандартной. Но девушка внемла моим мольбам и стенаниям, а потому обещала прислать кого-нибудь вынести из него от греха подальше всё лишнее и электронное, ну а лампочки - уж извините. Ладно, хрен с вами, лампочки я мог бы выкрутить и сам. Заказ на свечи она тоже обещала выполнить, хоть это и вызвало дополнительные сомнительные взгляды. Но значок ФБР и личная просьба шерифа, оказывается, раздавшего на счёт ещё одного гостя департамента некоторые указания, сделали своё дело. Мне даже досталась небольшая скидка, как и агенту Куперу до того.

- Знаете, Дейл, а вы ведь медиум, - решился заговорить я, пока мы шли по направлению к номеру, разумеется, по лестнице. - И довольно сильный. Учитывая то, что ваши способности пробивались к вам во снах и - я почти уверен - каких-то других моментах при том, что вы.. как бы это сказать. Судя по всему, при всей открытости чему-то запредельному, особенному.. в общем, ко всем этим тонким материям, подсознательно блокировали их.

Я замолчал на мгновение, взвешивая и свои ощущения и ещё раз проверяя собственные выводы. Стоило ли говорить ему это сейчас? Вот так сразу? С другой стороны, он достаточно прожил в неведении, тыкаясь во всю эту ерунду, как слепой кот. Сны преследовали его, сны его беспокоили, они имели над ним определённую власть, как минимум ставя его в тупик, вызывая вопросы и дополнительное беспокойство. Ему нужно было руководство, совет, направление. Он должен был понимать и принимать процесс, не боясь и контролируя его. Иначе в один прекрасный (на самом деле нет) момент всё могло окончиться плохо.

- Видимо, где-то глубоко внутри вы боялись, что это может помочь ему открыть ту дверь, - мы как раз подошли к моему номеру и оба словно замерли в нерешительности. Почти изничтоженный огненным салютом холодок снова норовил объявиться и поползти привычным ощущением по спине. Я прочистил горло. - Зайдёте?

+1

19

Diane, I am bored, and have not found a way to combat this malaise. Holmes used cocaine, an alternative I find unacceptable. What I need, what any detective needs, is a good case. Something to test oneself to the absolute limit. To walk to the edge of the fire and risk it all. The razor's edge. Are there any great cases anymore, Diane? Is there a Lindbergh kidnapping, a Brinks robbery, a John Dillinger, a Professor Moriarty? If I was to say that in my heart I hoped there was, then I should hang up my badge and gun and retire. As the saying goes, be careful what you wish for, you may just get it. [c]



Пока Гарри был занят тем, что объяснял рецепционистке, какой же именно номер ему нужен, я вдруг неожиданно поймал себя на том, что разглядываю его профиль и невольно ловлю каждое его движение.
Подобное, наверное, можно было бы отнести к профессиональной деформации – подмечать каждую деталь, дабы не упустить что-то действительно важное. По роду своей деятельности я привык обращать повышенно внимание на то, как человек ведет себя, какие использует жесты – порой по тому, как говорит собеседник, можно узнать гораздо больше информации, чем из самих слов. Можно уметь филигранно лгать и заметать следы, плести паутинку лжи настолько искусно, что подкопаться будет очень и очень сложно. Но жесты и неосознанные реакции тела почти невозможно подделать – обязательно вылезет что-нибудь, какая-нибудь почти незаметная деталь, которая сметет до основания весь раннее аккуратно выстроенный карточный домик из лжи и притворства.

Однако сейчас я не пытался что-то определить из жестов и реакций Дрездена. Мы знали друг друга не так уж и долго. Мы знали друг о друге не так уж и много – но почему-то я был твердо убежден в том, что передо мной не какой-то умелый проходимец, способный навешать на уши лапшу даже бывалому агенту ФБР. А инстинкты меня редко подводили.
И пусть Мистер Чародей по какой-то лишь ему одному известной причине и избегал прямого зрительного контакта, но даже несмотря на это он был невероятно открыт – почти как на ладони. Если бы с ним действительно было что-то не то, если бы Гарри Дрезден действительно был обычным шарлатаном, я бы непременно это почувствовал еще в тот момент, когда мы пожимали друг другу руки в дайнере – почему-то в этом я был непоколебимо уверен.

Гарри, определенно, не был мошенником – и не только потому, что возле него взрывались лампочки и выходила из строя техника; даже не из-за того, что я только что имел возможность видеть на парковке возле отеля – отблески этого фейерверка до сих пор переливались на внутренней стороне век, стоило только закрыть глаза, и вызывали какую-то неконтролируемую улыбку.
Вокруг него витала какая-то своеобразная, особенная атмосфера – у меня даже не находилось подходящего слова, чтобы описать ее в полной мере. Возможно, здесь могло бы подойти определение «волшебная», но, на самом деле, на не описывала даже пятую часть всего того, что ощущалось в действительности.
А еще я чувствовал, что мы во многом похожи – и не только тем, что оба находились в Твин Пиксе в статусе чужака.
Подобное иногда просто чувствуешь – безо всяких адекватных и рациональных объяснений.

Номер вскоре нашелся, и даже неподалеку от моего собственного. Забывшись, я уже было почти предложил доехать до нужного этажа на лифте, но Гарри с какой-то чуть виноватой улыбкой напомнил мне о своих сложных отношениях с техникой. Потому пришлось воспользоваться лестницей – благо, что багажа у мистера Дрездена было не так уж много.
Примерно двадцать пять секунд тишины и два лестничных пролета – а затем неожиданная реплика Гарри вдруг заставила меня обратить на него чуть удивленный внимательный взгляд.
Я хоть и осознавал, что все эти сны, наверняка, снятся мне не просто так, но никогда не думал о том, что подобное может говорить о наличии у меня какого-то дара. Но, тем не менее, теперь, когда я слышал все это из уст Гарри, это действительно имело смысл – и, возможно, мне и самому стоило об этом задуматься гораздо раньше. Но – опять же – я даже и помыслить о таком не мог и все эти сны воспринимал как что-то само собой разумеющееся, то, что было со мной с самого детства. То, что связывало меня с матерью.

– Возможно, вы действительно правы, Гарри, – с чуть задумчивой улыбкой произнес я, пока мы шли по коридору в сторону номера. – Знаете, ведь какое-то время мне практически не снились сны, на протяжении довольно долгого периода. И тот сон, приснившийся мне едва ли не в первый день моего пребывания здесь, в Твин Пиксе, был первым таким ярким и… значимым за последние несколько лет. Поэтому я так за него ухватился – потому что почувствовал, что, скорее всего, в нем есть если и не вся разгадка, то, по крайней мере, значительная ее часть. Видимо, сам город и вся эта атмосфера подействовали на меня таким образом, что теперь эти способности оказались разблокированы…

И ведь действительно – с самого детства сна были для меня тем, что крепко связывало меня с матерью и ассоциировалось с ее образом. Только ей я рассказывал о своих сновидениях – потому что знал, что она ни за что не станет от меня отмахиваться, а внимательно выслушает. Для нее – как и для меня самого – мир снов был таким же важным и значимым, как и окружающая нас осязаемая реальность.
Но когда матери не стало, я как будто бы почувствовал себя в мире сновидений каким-то бесконечно покинутым и одиноким. Мне было страшно – потому что казалось, что раз тому мужчине из снов все-таки удалось добраться до матери, значит, то же самое неминуемо произойдет и со мной.

Теперь же мне не было страшно. Скорее, напротив – я вдруг ощутил какую-то небывалую решимость, воодушевленный словами Гарри.

Подойдя к номеру, мы почти синхронно остановились у двери, и на пару секунд в  коридоре воцарилась тишина, в которой можно было расслышать неразборчивый стук в дальнем конце коридора – как если бы кто-то вдруг резко захлопнул дверь.
Когда Гарри вдруг предложил зайти, я неприлично быстро ответил на это предложение – будто бы на самом деле только и ждал этого.

Конечно! – а затем, коротко кашлянув в кулак, я прошел в номер следом за Гарри. – Вы, кажется, упоминали про защитную магию? Я так понимаю, туда относятся всевозможные обереги и талисманы – насколько я могу судить по своим дилетантским и поверхностным познаниям в этом вопросе, – со смешком добавил я, осматривая беглым взглядом обстановку, которая была абсолютно идентична той, что царила в моем номере – разве что, пока что не обжитая.

0

20

Each time, you come out of it a little stronger, and at some point you realize that there are more flavors of pain than coffee.
There's the little empty pain of leaving something behind - gradutaing, taking the next step forward, walking out of something familiar and safe into the unknown. There's the big, whirling pain of life upending all of your plans and expecations. There's the sharp little pains of failure, and the more obscure aches of successes that didn't give you what you thought they would. There are the vicious, stabbing pains of hopes being torn up. The sweet little pains of finding others, giving them your love, and taking joy in their life they grow and learn. There's the steady pain of empathy that you shrug off so you can stand beside a wounded friend and help them bear their burdens.



То, с каким пылом и быстротой агент Купер отреагировал на моё внезапное для меня же самого приглашение войти в номер - в самом деле, какого бы чёрта я вот так просто звал бы его к себе сразу? да хоть бы и не сразу, просто - зачем? - по началу меня немного удивило. Я даже слегка опешил и почти вскинул от неожиданности брови, но вовремя овладел контролем над лицевыми мышцами и не стал уделять этому моменту дополнительное внимание. Тем более, что фбровец и сам, кажется, всё же немного смутился. Но потом...

Я прошёл внутрь укрытой тьмой комнаты и жестом сделал уже потянувшемуся к выключателю Дейлу знак остановиться. Обернувшись, в неясном свете коридора, ещё льющемся через открытую пока дверь, я услышал его смешок и смутно разглядел ухмылку, сопровождавшую его реплику про мою защитную магию.

Вместе они столь сильно и неожиданно резанули меня по самоощущению и самовосприятию, что я резко отвернулся обратно в темноту, ощущая себя дураком круглее круга Джотто ди Бондоне. Эта усмешка прозвучала словно издёвка - "ну-ну, что же ещё вы мне покажете, мистер чародей?" И желание агента всё же оказаться в моём номере вдруг стало мне куда более понятно.

Он всё ещё не верил, всё ещё меня проверял. Даже после моего небольшого представления на парковке минутами ранее, Дейл всё ещё считал меня иллюзионистом. Может, действительно хорошим, но всё же фокусником. Потому, видимо, он и согласился так легко с высказанным мной мнением о том, что он медиум - он просто не воспринял его всерьёз, не осознал, на сколько это важно и существенно. А, собственно, устраивая это представление, какого эффекта я ждал?..

Обида накрыла меня резко и с головой, на мгновение отобрав способность различать в темноте очертания предметов и адекватно реагировать на окружающую реальность. Усталость навалилась почти следом, с таким рвением и готовностью, словно бы она только и ждала на подходе удобного момента. Я почувствовал себя поразительным идиотом, только глубже загоняющим себя в дебри шарлатанства и показухи со всеми этими просьбами убрать технику и принести мне взамен лампочек побольше толстых свечей. Мне расхотелось разговаривать, мне не хотелось даже оборачиваться. Кожа зудела от кричащего желания остаться одному и просто скрутиться на кровати в комок. Чёрт, мне почти хотелось плакать от затопившего меня осознания абсолютного одиночества и жалости к себе - второй чёртов раз за сегодняшний день.

Не сразу, но я взял себя в руки и сжал кулаки. Негативная энергия лей-линии по природе своей всё искажала, многократно усиливая отрицательные ощущения. Что бы агент Купер ни имел на самом деле в виду, я реагировал слишком остро, словно какой-то мальчишка, а не профессиональный чародей. Какая, в конце концов, разница, верит он или нет? Первый раз, что ли? И пусть выглядел я сейчас, наверняка, до невероятного глупо и, может, отчасти даже нелепо, я глубоко вдохнул, приводя мысли и бушующую внутри меня горечь в порядок. Медленно выпустил воздух из лёгких и снова открыл глаза.

- Да.. всё верно, - по началу хрипло и будто через силу отозвался я, опускаясь на одно колено и расстёгивая свою сумку. Достал оттуда тот небольшой, но пока достаточный запас свечей, что у меня с собой всё же был. - Обереги в большей степени для помещения. Талисманы - в качестве личной защиты. Но на самом деле вторые мы используем редко.

Объяснять тонкости магической защиты человеку, который только что практически рассмеялся тебе в лицо. Нормальная практика в моей жизни как частного детектива с паранормальным уклоном. Да и в департаменте полиции Чикаго мне особо продохнуть никто не давал. Но, чёрт меня дери, от этого агента подобное было по-настоящему обидно, ощущалось глубже и пронзительнее, и я сам не понимал, почему. А может, просто карма использования магии по прихоти и эффекта ради настигла меня и нанесла ощутимый удар под дых.

Я достал свечи и достал для них самодельные небольшие блюдца - нехитрую защиту, чтобы стекающий воск не пачкал и не портил горизонтальные и не очень поверхности. Я расставлял свечи по комнате медленно, зажигая каждую отдельно с руки. Я мог бы быстренько расставить их по стратегическим позициям, а потом зажечь одним эффектным жестом, но настроения на подобное в присутствии Дейла у меня более не было. Я выдохся, и желание становиться в его глазах ещё более жалким мне абсолютно не улыбалось. Поэтому я освещал своё будущее убежище медленно, без слов - тихим движением воли, легонько проводя ладонью над фитилём. Я даже не поворачивался к нему, стараясь производить все действия как можно более расслабленно, как будто для меня это - обычное дело, ежедневная рутина и не более того.

- Талисманы, - я снова подал голос, но чтобы его выровнять, мне понадобилось негромко прочистить горло, - это пассивная защита. Чародеи моего класса ей почти не пользуются - просто без толку. В бою большей эффективностью обладает нечто более существенное... Теперь можете закрыть дверь.

Закончив расставлять свечи, я всё же поднял на агента Купера взгляд, но, разумеется, посмотрел мимо. Сквозь него и на распахнутую в залитый неприятно жёлтым светом коридор дверь. Оставался ещё вопрос почти полностью отсутствующего порога. Мой номер и (в перспективе) его нуждались как раз в том самом "чём-то более существенном". Впрочем, ему самому как медиуму - пусть он трижды не воспринимает меня и мои бредни всерьёз - пригодились бы и те самые талисманы. Будучи магом предусмотрительным (никому никогда не говорите, что я это сказал) и основательным (про это - тем более), я, разумеется, взял с собой кое-какие побрякушки. Некоторые из них были трофейными, некоторые - даром, а часть, как, например, небольшая капля отливающая лазурью лилового кварца на тонком кожаном шнурке, были изготовлены и зачарованы лично мной.

Наконец я снял пальто и толстовку с капюшоном. На автомате привычно свернул их цилиндром и собирался прямо в таком виде запихнуть в шкаф. Но чуть удивлённый взгляд фбровца со слегка приподнятой бровью несколько охладил мой пыл. Я встряхнул пальто и повесил его на вешалку, как все приличные люди. Но толстовка всё же отправилась в комод в форме цилиндра. Потом я вытянул за рукав из сумки кожаную куртку и напялил её поверх футболки с Единым Кольцом, опоясанным мордорским заклятьем. Это к вопросу о Гендальфах, да...

Теперь я чувствовал себя чуть более привычно. Осталось только снова вернуться к пальто, чтобы забрать из него барабанную палочку и под очередной выразительный взгляд Дейла сунуть её в задний карман джинс. К чёрту вопросы. Я попытался снова посмотреть на него, но взгляд упрямо остановился где-то на уровне ключицы.

- Думаю, не стоит утомлять вас процессом защиты моей комнаты.. Начнём с вашей, - я постарался действовать и мыслить здраво, намечая какой-никакой план. - Только сначала помогите мне выкрутить лампочки. Так будет быстрее.

+1

21

По правде сказать, поначалу в мои планы вовсе не входило как-либо тревожить человека, преодолевшему столь долгий путь в Твин Пикс и которому следующим утром предстояло погружаться с головой в загадки и хитросплетения расследования.
Однако в тот самый момент, как Гарри задал мне вопрос, я вдруг неожиданно для себя понял, что мне как-то и не хочется пока что заканчивать на сегодня наше общение. Я не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал нечто подобное. Здесь, в Твин Пиксе, под конец дня я ощущал себя почти в буквальном смысле как выжатый лимон – и не только потому, что все это расследование моментами было крайне выматывающим.
Общение с людьми тоже в какой-то степени забирало силы – пусть и не физические, но эмоциональные, что тоже сказывалось на общем состоянии. Нередко меня хватало лишь бросить пару фраз в диктофон, чтобы как-то подытожить итоги дня, а потом я просто падал лицо в подушку, проваливаясь в сон – а иногда и мучаясь от бессонницы. Тут уж как повезет. Второе, как можно догадаться, было намного хуже.

Тем не менее, в тот момент я не чувствовал ничего подобного. С Гарри было удивительно легко и спокойно общаться, даже несмотря на то, что знакомы мы были от силы пару часов. Ощущения были такие же, как от общения со старым хорошим знакомым, с которым не виделся много лет – и с которым теперь как будто бы нужно заново знакомиться, потому что с ним за все эти годы успело много чего произойти. И все это отнюдь не в тягость.
А, может быть, виной всему были подкравшиеся сумерки, которые окрашивали все вокруг в более глубокие оттенки – отсюда и вся эта атмосфера и вкупе с ней и ощущения. И утром все будет несколько иначе.
Но иначе ведь не значит, что хуже, ведь правда?

Когда Гарри открыл дверь своего номера и мы прошли внутрь, моя рука по инерции потянулась к выключателю на стене, но Дрезден вдруг жестом остановил меня, вынуждая резко остановиться и неловко покачнуться из стороны в сторону на своих двоих. Первой реакцией, кольнувшей мой мозг, было мимолетное ощущение опасности, и я тут же всмотрелся в темноту за плечом Гарри, тщетно пытаясь там что-то рассмотреть.
А потом я вспомнил про лампочки и недавнюю просьбу Гарри снабдить его свечами, прозвучавшую всего каких-то пару минут назад внизу на рецепшене.
Да, возможно, кое-кто действительно слегка подустал.

Фыркнув про себя, я медленно опустил руку, обращая вдруг все свое внимания на четкие и выверенные действия Дрездена.
Мне почему-то казалось, что я каким-то немыслимым образом оказался допущен к чему-то тайному и почти сакральному, хотя на деле это была совершенно обычная процедура расстановки свечей и их зажжения в окутанной полумраком комнате. Но то, как Гарри их зажигал…
В первую секунду я даже и не понял сперва, как он это делает, но потом все же до меня дошло – и сразу же возникло множество вопросов, среди которых были и совсем дурацкие – что-то вроде «не обжигает ли вам руки?»
В то же время мне вдруг ужасно захотелось самому коснуться этого пламени, что теплилось в ладони мага, чтобы узнать, обожжет ли оно меня.
Но в итоге я выбрал из всей этой круговерти вопросов один, как мне показалось, более или менее адекватный.

– А таким даром обладают все маги или только вы? – осторожно спросил я, наконец, закрывая дверь номера и погружая комнату в теплое марево зажженных свечей. На мгновение вдруг показалось, что даже температура повысилась на несколько градусов.
Я прошел вглубь комнаты, скользя взглядом по свечкам, расставленным тут и там на прикроватных тумбочках и небольшом комоде у противоположной от кровати стенки.

– Помню, в детстве в нашем районе частенько отключали свет. Это продолжалось где-то пару месяцев – причем, отключали стабильно по вечерам. А тогда был уже конец осени, темнело рано… – наблюдая за трепещущимся пламенем свечи, начал я вполголоса – почему-то в такой атмосфере не хотелось повышать голос особенно сильно. Как будто бы это могло разрушить магию, воцарившуюся в этом номере с того самого момента, как его порог переступил Гарри. – Знаете, я любил такие моменты. Потому что именно тогда доставались откуда-то из комодов свечи, зажигались и расставлялись по всем комнатам. И в этом действительно было что-то волшебное – прямо как сейчас.

Говоря это, я поднес ладонь к сияющему ореолу свечи, ощущая нарастающее с каждой секундой тепло, которое в какой-то момент стало настолько невыносимо обжигающим, что пришлось в конце концов отдернуть руку, сжимая ее в кулак – и при этом все еще чувствуя пульсирующее и почти болезненное тепло в центре ладони.
Мне вдруг стало интересно – ощущал ли мистер Дрезден каждый раз нечто похожее, зажигая свечи от своей собственной ладони?

А? – запоздало откликнулся я, поворачиваясь к Гарри, а затем улыбнулся в ответ: – Да, конечно.

Все же решив снять плащ, я уложил его с краю на кровати и шагнул к настенным бра, принимаясь выкручивать лампочки.
– Гарри, а что, есть вероятность, что лампочки могут не выдержать даже без доступа к электричеству или же это просто дополнительная мера предосторожности?

+1

22

“Okay," I said. "I'm going to do something I know you both hate. I'm going to get direct. And I'm going to get direct answers from you, answers that convince me that you aren't trying to hide anything from me and aren't trying to mislead me. I know you both have to speak the truth. So give me simple, declarative answers, or I assume you're scheming and walk away right now."
That made Lily press her lips together and fold her arms. Her gaze turned reproachful. Maeve rolled her eyes, casually gave me the finger, and said, "Wizards are such weasels.”



И в этом действительно было что-то волшебное.
Прямо как сейчас.


Замерев почти в центре номера - скорее случайно, чем намеренно - я наблюдал, как агент Купер пытался подпалить свою нежную бойскаутскую шкурку об одну из моих свечей. Удивительное дело. Правда, может, он сомневался, что огонь настоящий? Кто там знает их, этих агентов ФБР.

Огонь-то был самый настоящий и жёг точно так же - ярко, немилосердно, болезненно. Даже в конечном итоге и меня самого. Пламя не было магическим и имело снисхождение к создающему, пожалуй, только первые пару секунд после обретения жизни, а потом - всё как обычно. Никаких фокусов из серии тех, что показывают по телеку каждую Пасху. Схождение Божественного Огня, ну да, конечно.

Я было фыркнул этой мысли, а потому чуть не прослушал реплику про далёкое детство Дейла. Да, наши воспоминания об этом времени явно отличались в той же степени, сколь и наша жизнь после, наша работа и наш общий опыт. Просто страшно представить, насколько мы были разными - словно, чёрт возьми, две абсолютные противоположности, глядящие друг на друга в кривое зеркало. Понятия не имею, почему я об этом думал.

Так или иначе, но это коротенькое воспоминание было тёплым, искренним, тоже настоящим. Нахмурившись, я было хотел произнести что-то навроде "Правда?", но потом переосмыслил слегка общение прошедших пары часов. Дейл Купер был явно человеком прямолинейным. Он говорил и мыслил не как все мы, обычные, так сказать, люди, те, кого вы привыкли встречать каждый день. Он мыслил буквально и соответственным же образом строил свои фразы. В какой-то момент мне даже стало интересно, не означает ли это абсолютную неспособность воспринимать метафоры и намёки... Но проверять это явно было время не сейчас. В моей жизни и моей работе подобное мышление и способ ведения бесед были противопоказаны по состоянию здоровья - если вы, конечно, желали его сохранить. Хотя.. вынужден признаться, при всей смертельной опасности такого аттракциона, я бы с огромным удовольствием и неподдельным интересом посмотрел, как бы мистер Специальный Агент общался с кем-то из фэйри. Да хотя бы и с моей феей-крёстной, например.

С другой же стороны эта его особенность придавала иной, сказанной чуть ранее, фразе дополнительный смысл (в моём случае - случае человека, который привык жить в мире с двойным, а то и тройным дном). Он спросил, все ли маги обладают таким даром или только я. Выходит, он верил?..

- Смотря что иметь в виду под "даром", - неожиданно для себя решил ответить я, направляясь к бра на противоположной выбранной Дейлом стене. - Управление огнём - не уникальность. Я бы даже сказал, есть спецы, которые делают это более тонко и красиво, я скорее.. - неопределённый взмах рукой в некотором роде избавил меня от необходимости уточнять постыдный факт своего разрушительного опыта. Но да, я лучше всего сжигал всё до основания и делал это охренеть, как хорошо. - Зажигать свечи тоже умеют все - в виду отсутствия у нас дружбы с электричеством, это основной источник света. Просто по отдельности и именно с руки это делают немногие - неэффективно, - я замолчал, глядя на очередную вывернутую лампочку в руках. - Но уютно.

Закончив с этим незамысловатым процессом, я забрал у Дейла его улов и свернул все лампочки все в маленькое полотенце из ванной (пока не найду способа хранения получше), а затем убрал в нижний ящик узкой тумбочки под телефоном.

- Знаете, ток ведь всегда бежит по проводам, даже когда свет выключен, просто в меньшей степени, - я снова зарылся в сумку, откапывая из вещей и прочего материала нужные мне для выстраивания защиты предметы и амулеты. - К тому же, вдруг кому-то придёт в голову забыться и щёлкнуть переключателем? Не хотелось бы устраивать внезапный фейерверк. От греха подальше, так сказать.

Выбрав и уложив всё необходимое в специально для этого заготовленный кожаный футляр, похожий на те, что используют для хранения инструментов электрики или водопроводчики - отчасти в этот момент я принадлежал к подобной касте обслуживающего персонала, только я собирался не прочищать Дейлу канализацию и не менять шины на его авто, а собирался вешать магический барьер, - я выпрямился и снова взглянул на своего будущего напарника.

- Отлично, я готов, - заявил я, сжимая футляр в руках и надеясь, что замотанный в Rolling Stones Боб потерпит ещё полчаса - минут сорок. Впрочем, кого я обманывал? Я знал, что за уже прошедшее время его своеобразного заключения он просверлит мне своим занудством все мозги. - Время позднее, а завтра большой день. Не то чтобы мне была неприятна ваша компания, агент Купер, но я уверен, что нам обоим не помешает отдых.

+1

23

All that existed that made this place mine is gone. The people, the buildings, the sounds and smells. What's left no longer belongs to me. I'm a time traveler, slipping in and out like an archaeologist, hoping I will find clues to forgotten secrets, or guideposts to future destinations. I find neither. You can no more hold the past in your hand than you can see tomorrow. [c]



Еще утром я совершенно не думал о том, что мой день закончится именно так, в какой-то степени весьма своеобразно. А именно – выкручиванием лампочек в номере новоприбывшего мага из Чикаго и по совместительству моего потенциального напарника.
Однако за все мое пребывание в Твин Пиксе я почти научился мириться с тем, что в этом городке абсолютно ничего невозможно предугадать. Казалось, здесь все видоизменяется каждую секунду, находится в постоянном движении, даже несмотря на кажущуюся статичность и даже некую запыленность. В этом смысле Твин Пикс напоминал мне музыкальную механическую шкатулку, которая может очень и очень долго стоять безмолвная на самой верхней полке, но внезапно начать играть от любого даже самого малейшего движения. И мелодия у нее всегда разная, никогда не повторяющаяся.
Именно таким же был и этот городок – пускай и казалось, что каждый день здесь невыносимо похож на предыдущий, но стоило копнуть поглубже, рассмотреть все под несколько иным углом, и все в тот же момент преображалось и открывалось с совершенно другой стороны.

И я уже знал – Гарри Дрезден хоть и привнесет в это запутанное и непонятное расследование ясность свежего незашоренного взгляда, но вот спокойнее здесь едва ли станет. Но именно это и нужно Твин Пиксу – частичка некоего хаоса извне, что-то, что растрясет этот пыльный мешок, таящий в себе тысячу и одну непонятность. Возможно, чего-то такого не хватало и всем нам.
Пусть я к тому времени и был знаком с Гарри всего лишь каких-то пару часов от силы, но я уже мог точно и с уверенностью сказать, что мистер Дрезден как раз и был тем самым хаосом, рядом с которым выходили из строя электроприборы – этого не избежал даже моя видавший виды карманный диктофон. А сам он с легкостью мог вызвать пламя лишь по щелчку своих пальцев – и тем самым в любой момент спалить ко всем чертям не только этот отель, но и все прилегающие лесные массивы в придачу.

Однако эта мысль меня нисколько не пугала, и я отнюдь не думал о том, что Гарри в здравом способен на такие безрассудства. Он выглядел и вел себя как человек, который полностью осведомлен о масштабе своих способностей и точно знает, как ими управлять. Или хотя бы, по крайней мере, пытается это делать. А иначе бы он не стал заморачиваться с тем, чтобы выкрутить все до единой лампочки у себя в номере.
Вместе с Гарри здесь едва ли станет спокойнее. Но я думал об этом вовсе не с сожалением или опасением, а с каким-то странным предвкушением, от которого внутри теплилось давно позабытое щекочущее ощущение, не посещавшее меня довольно давно.
Я тихонько фыркнул своим же собственным мыслям и добавил еще одну лампочку в копилку уже выкрученных.

– Ну, Гарри, можете быть уверены – по крайней мере, как минимум для меня, это самый что ни на есть дар, – взглянув в сторону горящих свечек, произнес я, улыбнувшись. – Я, знаете ли, не часто встречаю людей, которым не нужны спички и всякие прочие подручные средства, чтобы добыть огонь. А он словно бы живет внутри вас, и оттого вы и можете вызвать пламя в любой момент…

Я замолк на несколько секунд и как будто бы снова увидел то, как Гарри зажигает свечки прямо со своей ладони, увидел этот самый огонек, который в руках мага казался удивительно послушным, Прирученная стихия в самом прямом смысле этого слова.
На секунду я подумал о том, чтобы попросить Дрездена сделать это снова, но не знал, будет ли это вежливо или же наоборот – слишком чересчур и не к месту.

Пока я раздумывал над этим, Гарри уже успел собрать все добытые нами лампочки и спрятать их куда подальше и теперь стоял передо мной в полной боевой готовности, решительно готовый обследовать мой номер на предмет… всякого разного.
Чуть замешкавшись, я кивнул ему в ответ и подхватил свой плащ, направляясь к выходу из номера.

– Да, Гарри, вы абсолютно правы, – произнес я, когда дверь уже была заперта, и мы с Дрезденом устремились по коридору по направлению к моему номеру, который находился всего в каких-то трех дверях от его, так что путь был не очень длинным. – Завтра действительно предстоит много дел, но самое главное – ознакомить вас со всеми деталями расследования. Все-таки, может быть, нам как раз не хватало того самого пресловутого свежего взгляда…

К этому моменту я уже отворил дверь своего номера и шагнул внутрь – рука машинально потянулась к выключателю, но я вдруг в нерешительности замер, обернувшись через плечо, чтобы взглянуть на Гарри.
– Я так понимаю, что здесь свет тоже лучше не включать, да? – на всякий случай решил уточнить я, чуть вздернув брови. – Ведь весь этот процесс по защите комнаты требует от вас каких-то определенных манипуляций, верно?

+1

24

"Some things never change. Always blowing things up."
"I'm not always blowing things up."
"Right, sometimes you set things on fire."


Эта фраза про живущий внутри меня огонь вызвала определённые ассоциации и хулигански странные мысли. Никогда прежде я не замечал за собой подобных порывов и поведения, но то ли в Твин Пиксе ты удивительным образом открывал себя по-новому, то ли присутствие рядом бравого агента Дейла Купера провоцировало на подобное. Правда (честно-честно), я даже не знаю, чем. То ли той его вычурной прилизанностью и аккуратностью. То ли прямолинейной открытостью и доведёнными до абсолюта искренностью и натуральностью. То ли... Дейла определённо окутывал какой-то невероятный шарм - ему хотелось верить, ему хотелось довериться, его голос хотелось слышать и его вниманием хотелось обладать.

Редко когда в жизни встречаешь человека, от которого трудно оторваться и с которым так активно хочется взаимодействовать - по чести сказать, я таких и не встречал особо прежде. И вот он находит меня тут. Что это - проведение? Счастливый случай? Или его природная защита, сработавшая, когда стало очевидно, что одному ему с загадками и нравом Твин Пикса не справиться? Кто его разберёт, да и какая разница. Хоть бы и всё вместе! Главное - что это произошло, и вот он я, стою в ночи на пороге его укутанного тьмой номера, а сам он оборачивается ко мне через плечо и задаёт какой-то вопрос.

- Да, разумеется, - ответил я с чуть заговорщицкой улыбкой. - Пошвыряюсь немного магией туда-сюда. Но, пожалуй, лампочки выкручивать не будем - пусть они побудут нам детектором. В конце концов вы не я, и почти наверняка привыкли жить в полной гармонией с обычными благами цивилизации. Моя защита не должна мешать вам.

Я вздохнул, но, прежде чем щёлкнуть выключателем и нагло проверить именно на номере Купера своё везение и уровень магического заряда вокруг, я всё же решился на это. Сделав ещё шаг навстречу обернувшемуся ко мне фбровцу, я отложил свёрток с инструментами в сторону на какой-то первый попавшийся комод или тумбочку и внимательно посмотрел ему в левую бровь.

- Огонь живёт в каждом из нас, Дейл, - негромко проговорил я с даже не мне самому до конца понятной интонацией, подняв одну руку и уперев ему в грудь указательный палец. Вторую я раскрыл ладонью вверх, и на ней почти сразу, легонько покачиваясь, затрепетал небольшой язычок пламени. - Просто я умею его овеществлять...

С этими словами я расслабил эту руку и уложил свою ладонь на чёрную, почти идеально гладкую даже ближе к ночи ткань дейлова пиджака, чуть забравшись пальцами под лацкан - чтобы как можно меньше слоёв ткани, чтобы как можно больше поверхность соприкосновения. А потом опустил взгляд чуть ниже, против собственной воли скользнув по его приоткрывшимся губам - чёрт, какого дьявола ты замечаешь такие детали, Гарри?! - и шее, и остановил в районе узла галстука. С трудом удержавшись от того, чтобы мотнуть головой, сбрасывая ненужные мысли и наваждение, я собрал волю в кулак и сосредоточился.

Магия - во многом то, что мы чувствуем. Наши эмоции, ощущения, чувства, впечатления, мысли.. Всё то, из чего складывается общий фон, что занимает голову, ворочается в черепной коробке, неразделимо смешиваясь с тем, что живёт и трепещет в груди. Потому что магия это мы сами - в этом наша, чародеев, уникальность в магическом смысле, наша ответственность, наш выбор.

Не могу с чистой совестью точно назвать то, что ощущал я в тот момент, и уж точно не знаю, что чувствовал тогда Дейл, стоя на пороге тёмной комнаты с ладонью безумного Незнакомца С Гвоздём И Клюшкой у себя на груди, но пламя в моей руке дрогнуло, сверкнуло и выросло в размерах, в считанные секунды охватив всю кисть ярким, почти слепящим в окружающей тьме огнём, словно бы мне плеснули в ладонь напалмом.

Признаться, даже я не совсем ожидал такого эффекта, и удивительно, что Дейл не дёрнулся, не отскочил и не вылил на меня графин с водой, который, наверняка, по умолчанию стоял где-нибудь неподалёку. Я поднял руку вертикально и с секунд тридцать разглядывал облизывающие её языки пламени, даже забыв поразиться тому, что у меня ничего не обгорело и не оставило мне вместо левой руки сплошные головешки - жжётся немилосердно и болезненно, помните? Но почему-то не сейчас и не это.

И я почти поддался.
Почти поднял взгляд вверх и заглянул ему в глаза в поисках ответа - что это? Но вовремя оборвал себя встречным-поперечным вопросом, а, собственно, чего я ждал?

Резко прочистив горло, я таки отнял ладонь от пиджака агента, и огонь тотчас же погас, резким перепадом освещённости превратив нас в двух великовозрастных слепых котов. Я обернулся ко входу, всё же щурясь от неяркого коридорного освещения и на ощупь нашёл выключатель. Раздался негромкий щелчок, а я замер и даже задержал дыхание. И нам повезло - ничего не взорвалось и не заискрило, комнату просто наполнил такой же неяркий, скорее я бы даже сказал совсем тёмный свет ламп, содержащий в себе слишком много какой-то уж очень мерзкой искусственной желтизны.

Не очень-то я люблю бытовое электричество.

+1

25

Have come to the conclusion that I am suffering from a form of curse that I remember seeing in certain suffering individuals on my travels after high school. Am quite aware that the Western mind will not allow itself to believe in anything outside the world of fact. But I am now convinced that the many disastrous relationships I have experienced have not been a result of chance. I must seek out a healer. [c]



Я обернулся и взглянул на Гарри – обрамленный светом из коридора, он казался каким-то полу-реальным. Словно бы образом из сна, окутанный в этот струящийся со всех сторон вязкий полумрак. Первые несколько секунд я даже не мог толком разглядеть лица Дрездена – и на мгновение мне действительно показалось, что, наверное, я все-таки умудрился где-то заснуть.

Но я не спал. Все это было самой что ни на есть реальностью.
Реальностью, в которой Гарри говорил мне об огне, живущем в каждом из нас – или же я сам подумал об этом, и то были мои мысли, прозвучавшие вдруг в голове голосом чародея?
А потом Гарри поднял руку, касаясь пальцем моей груди – и тут же на другой его раскрытой ладони заплясал уже знакомый мне огонек. Я даже толком не расслышал следующую фразу, которую произнес Дрезден, потому что невольно заворожено уставился на это трепещущее от нашего дыхания пламя, которое в любой момент могло погаснуть от неосторожного движения. Но я отчего-то был уверен, что с ним такое точно не сработает, и огонек будет гореть несмотря ни на что.

За всем этим я почти пропустил тот момент, когда Гарри упер ладонь мне в грудь – как если бы хотел оттолкнуть меня. Но в этом жесте не было никакого давления – я ощущал лишь тепло его ладони, которому не мешало даже несколько слоев одежды. Мое сердце вдруг забилось в несколько раз чаще от чувства какого-то щекочущего предвкушения.

А потом на секунду оно и вовсе перестало биться.

Первый инстинктивный порыв, которому в следующее же мгновение хотел поддаться мой мозг, это дернуться в сторону, отступить на шаг назад – потому что именно это обычно и хочется сделать в тот самый момент, когда перед твоим лицом вспыхивает пламя. Уже не тот огонек, умещающийся в ладони, а самое настоящее пламя, способное оставить ожоги и спалить к чертям весь этот отель.
Но я стоял, не в состоянии даже пошевелиться. Не в состоянии ни моргнуть, ни сделать вдох – хотя все мои инстинкты и рефлексы едва ли ни кричали о том, чтобы отпрянуть в сторону, защищаясь от далеко не слабого огня.
Но я отчего-то был уверен в том, что это пламя не причинит никакого вреда – ни мне, ни Гарри.

Я стоял и не дышал, будто бы боясь того, что даже от самого короткого вдоха мои легкие просто расплавятся изнутри. Но на самом деле я боялся, что вся эта магия вдруг разрушится. Я не могу описать точно, что именно я чувствовал, но ощущение было схоже с катанием на качелях, когда на самой наивысшей точке невозможно захватывает дух – с той лишь разницей, что сейчас это ощущение не ослабевало ни на секунду.
Однако в какой-то момент я все же нашел в себе силы оторвать взгляд от пламени и посмотреть на Гарри – чтобы хотя бы по его лицу понять, должно ли вообще быть так или же?..
Но тот, судя по всему, тоже не совсем понимал, что происходит.

Я не знал, сколько именно прошло времени – но в тот момент, когда дыхания уже попросту перестало хватать, Дрезден вдруг отнял свою ладонь, тем самым погружая комнату в, казалось, еще больший полумрак, чем был до этого.
Я, наконец, смог сделать вдох – в ушах уже начинало шуметь от нехватки воздуха.

С пару секунд я просто стоял, упершись невидящим взглядом в пол под своими ногами, не в силах что-либо сделать. В реальность меня вернул электрический свет, так немилосердно пролившийся сверху. Свет с оттенком искусственности и какой-то холодности, несмотря на то, что тот был желтовато-теплым. По спине вдруг пробежал неприятный холодок, а затем, опомнившись, я, не глядя, отбросил свой плащ куда-то на кровать и шагнул к Гарри.
Тот как раз прикрывал дверь номера и стоял, полуобернувшись в мою сторону. И я подошел к нему совсем близко, осторожно, но решительно перехватывая его ладонь за запястье – ту, которую всего лишь с десяток секунд назад облизывали языки пламени.

Мне словно нужно было что-то проверить. Лишний раз убедиться.
Но я уже знал, что все это настоящее и неподдельное, что это не какой-то хитроумный трюк и фикция – знал и был уверен в этом с самой первой секунды. Однако жалкие остатки разума едва ли не вопили о том, что после такого огня на коже должны остаться следы – но я скользил пальцами по ладони Гарри, которая, казалось, все еще хранила это тепло и этот жар, и не видел ничего, никаких намеков на ожоги.

Удивительно… – пробормотал я, коснувшись кончиками пальцев костяшек на ладони Дрездена, и поднял взгляд на чародея, все так же не отпуская его руки, словно забывшись на некоторое время. Я вдруг замолк на несколько секунд, тщетно пытаясь подобрать слова, чтобы сказать хоть что-то более или менее осмысленное, но все вдруг как будто бы выветрилось из головы.
– Это было потрясающе, – только и смог выдать я с какой-то растерянной улыбкой, вдруг запоздало опомнившись и отпустив руку чародея. – Хоть на полсекунды я успел подумать о том, что еще немного и номер точно не переживет такой встречи с огнем, – добавил я со смешком, на мгновение подняв взгляд на деревянные балки над нашими головами. А затем, после небольшой паузы, я произнес, вновь взглянув на Дрездена:
– Но, видимо, не всякое пламя может принести вред… Ну, по крайней мере, мне так показалось. Или же все зависит от того, кто именно этим огнем управляет.

+1

26

For the sake of one soul. For one loved one. For one life.
The way I see it, there is nothing else worth fighting a war for.


Специальный агент Федерального Бюро расследований Дейл Купер (я не знал ещё тогда его среднего имени) – профессиональный возмутитель вашего спокойствия.

Я должен был знать, должен был догадаться, что, откликнувшись на его зов и выбравшись в Твин Пикс из зашоренности своего полуподвального жилища и самой что ни на есть подвальной лаборатории, я утрачу это самое спокойствие навсегда. Стоит только единожды, на самое краткое мгновение взглянуть в его ясные ореховые глаза, и всё – пиши пропало.

Я слегка вздрогнул и едва не подпрыгнул, когда он обхватил моё запястье и принялся инспектировать его на предмет повреждений или, может быть, каких-то химических следов или признаков иных приспособлений, что помогли мне совершить недавно показанный трюк с полыхающей почти по локоть рукой. Признаться, я бы и сам не отказался от критического и внимательного осмотра, но не хотел подавать дополнительного вида того, на сколько меня самого впечатлило произошедшее – не часто у кого внутри оказывается что-то подобное, не часто вашу руку охватывает столь сильное, не причиняющее вам вреда пламя, даже если вы чародей.

Я скорее полагал, что огонёк станет слегка ярче, может, станцует нам что-нибудь или завьётся причудливой формой. Я не особо работал до этого со внутренним пламенем. Можно сказать, это всё было своего рода экспериментом. Боб рассказывал мне и учил трюкам по его использованию – на тот случай, если когда-нибудь в пылу схватки или прочей жизненной задницы, в которую я попадал с завидным постоянством, мне вдруг не хватит собственного. Но ничего такого не озвучивалось им даже в теории.

Сделав себе мысленную пометку поговорить со своим томящимся в тканевой заперти ассистентом об этом инциденте, я взглянул на чуть блестящую от густо нанесённого на чёрные волосы геля макушку агента Купера. Он всё ещё держал мою руку и разглядывал ладонь так, будто та сама по себе была диковинным устройством, способным на невиданные чудеса (отчасти ведь это истинно так). Я чуть склонил голову на бок и ощутил острый укол адреналина от внезапного осознания того, что мне хочется поднять вторую руку и коснуться этих самых напомаженных волос. Коснуться, чтобы почувствовать, мягкие ли они, скользкие ли от геля или покрыты твёрдой фиксирующей коркой, отражающей свет. Как вообще это ощущается. Как они ощущаются между пальцами...

Тяжело сглотнув, я хотел было отдёрнуть сжимаемую Дейлом руку, но он поднял на меня глаза, полные какой-то детской растерянности и то ли очарованности, то ли восхищения с лёгкой, едва уловимой, но ещё пока присутствующей толикой сомнения. И я замер, в самый последний момент успев отвести в сторону собственный взгляд, чтобы не допустить дополнительного светопреставления в виде путешествия Дейла в мою заблудшую чародейскую душу. Не думаю, что человеку с такой искренней светящейся улыбкой и подобными глазами в ней место.

Взгляд-то я отвёл и с кислой миной прислушался к его комментариям – Это было потрясающе – отчего моя улыбка стала ещё кислее, потому что я успел понять кое-что. Знаете, вот так бывает, смотришь куда-то, на кого-то, на что-то, и вдруг до тебя доходит – это оно, смерть кощеева. Это и станет твоим концом. Для этого даже есть совершенно фантастический термин – undoing.

Дейл говорил что-то про огонь и чуть было не сгоревший номер, он отпустил наконец мою руку, и та повисла безвольной плетью вдоль тела. Я хотел было возразить ему, что, скорее всего, строители не идиоты и, возводя полностью деревянное здание посреди леса, догадались пропитать древесину специальным противопожарным раствором. В конце концов, были же нормы, какие-то правила безопасности и элементарная сознательность. Если не жизни людей заботили бы владельца этого заведения, то уж хотя бы доходы, потери, убытки, одним словом – бизнес. Но я не мог и слова проронить – я смотрел поверх плеча Купера куда-то за его спину, но не видел за ней номера.

[float=left]http://s8.uploads.ru/XOip7.jpg[/float]Я видел пустую дорогу, устилающуюся туманом. Видел горы, эти чёртовы два пика, давшие название этому проклятому городку. Я слышал оглушающий шум водопада, резко усилившийся, проникший даже сквозь закрытые окна прямо сюда. Я видел лес. Сгущающиеся тучи окутывали вершины, ветер трепал деревья, раскачивая хвойные кроны в разные стороны. Свинец, темнота и туман.

Чародеи чувствую приближение конца, знаете ли.

Нет, конечно, Вселенная не даёт нам такой роскоши – знать день и час заранее, чтобы мы могли как следует подготовить своё посмертное проклятье и швырнуть его в лицо любого покусившегося. Но затхлое дыхание смерти – так говорили мне – ощущает заранее каждый. Часть профессии. Часть сути. Я не знал ещё тогда, на сколько дела плохи, не знал подробностей. Не знал, как давно и упорно Твин Пикс ждал, звал, требовал к себе Дейла Бартоломью Купера – именно его, сильнейшего в этой части континента медиума-эктоманта и никого больше, — но уже начинал видеть вьющиеся в воздухе нити связей. Призванный сюда этим жутким местом, агент Купер потянул за собой меня, и теперь кто-то из нас имел все шансы не вернуться назад. И будь я проклят, если это будет Дейл.

Очнулся я только когда он заговорил снова. Не знаю, отразилась ли моя собственная потерянность или решимость на лице, но я постарался выглядеть не слишком уж ушибленным пыльным мешком. В конце концов, мне ещё предстояло много работы, много открытый, много всего. Даже если мне суждено было сгинуть в забытом богами Твин Пиксе, среди серой мороси, запаха сырости, опавших иголок и вековой тишины, я не собирался делать это, задрав лапки. Сначала я задам жару этому городку и всему тому – или тем – что он скрывает.

— Да.. – негромко отозвался я, стряхивая оцепенение окончательно и оборачиваясь, чтобы найти и подобрать свой свёрток с инструментарием. – Магия, она вообще.. очень субъективна. Нет двух одинаковых заклинаний, нет двух одинаковых чародеев. Даже зелья, — я хмыкнул, разворачивая набор юного защитника на комоде возле телефона и окидывая его критическим взглядом, — имеющие единый в целом рецепт в конечном итоге готовятся всеми по-своему.

Как-то очень много и подробно я ему рассказывал о своём ремесле, словно лекции читал где-нибудь в магической академии – тоже мне, Ильверморни нашёлся. Надо было как-то аккуратнее с этим, уж слишком много я ему поведал в первый же вечер, неподготовленному, непосвящённому – проблемы с подверженным частенько безосновательной паранойе Советом в итоге могли быть у обоих из нас. Паранойе вообще подвержено большинство чародеев – тоже идёт в комплекте с профессией, если вы хотите долго жить. Впрочем, Дейл ведь в коечном итоге был одним из нас, и именно это ему сейчас аукалось. Его нужно было обращать, ему нужно было знать какие-то тонкости.

Порог, — торжественно провозгласил я, взяв из набора мелок и сняв с шеи свой амулет в виде пентаграммы. – Первейшая и основная линия защиты и обороны...

Расхожее выражение "мой дом – моя крепость" на самом деле имеет куда более глубокие и эзотерические корни, чем вам могло показаться на первый взгляд. Считается, что оно восходит к английскому юристу XVII века Эдуарду Коку, который пару раз упоминал его в своих комментариях к британскому законодательству того времени. В 1628 – 1644 годах они были опубликованы под названием "Установление английского права" и с тех пор многие стали употреблять это выражение в исключительно мирском, околозаконодательном смысле. В быту непосвящённым только кажется, что эфемерное понятие дома как недвижимого имущества, как конкретного помещения, в котором человек проживает большую часть времени, защищено легитимными средствами от различного рода материальных посягательств. Я же толкую о другом доме и другой защите. Я сейчас говорю о том, что защищает вас ежедневно и еженощно от посягательств мира теней и духов, от когтистых тварей и хвостатых чудовищ, от монстров, от трикстеров всех мастей, от Небывальщины, готовой в любой момент просто по одной своей прихоти дать себе волю и выпустить вам кишки.

Так вот, порог не даёт им сделать это. Почти любой мерзости, не имеющей отношения к миру материальному – как и любому чародею или иному пользователю магии со знаком "плюс" в общемировой карме – требуется приглашение хозяина дома, чтобы пройти через порог и остаться самим собой. В противном случае, заходя кому-то в гости, я-то пройду, не без неприятных ощущений во всём теле, конечно, и при этом оставлю всё своё магическое моджо снаружи. Я буду безоружен, беззащитен, почти бесполезен – со мной останется только зрение и, может быть, достаточно внутреннего сока, чтобы зажечь одну небольшую свечу.

Порог – это барьер. Порог — это ваш бесплатный, всегда доступный тест на Небывальщину – любой, кто споткнулся, замялся или передумал проходить ваш порог без официально озвученного приглашения, должен и обязан вызывать подозрение, повышенное внимание и осторожность.

Это сильная штука, а потому и у неё есть свои законы и условности. Порог образуется только в месте постоянного жительства. Там, где один человек или одна семья обитает подолгу, на постоянной основе, вплетая в стены дома, впитывая в сам их материал свои традиции, воспоминания, истории, эмоции и опыт, создавая и укрепляя тем самым порог. Чем больше любви, чем больше ощущений и энергии видели стены, чем крепче связь тех, кто живёт в них, тем сильнее и существеннее порог, тем он мощнее.

Именно поэтому здесь, как и любом отеле, как и любом проходном помещении, его, разумеется, нет. Дейл живёт здесь недолго, проводит в номере минимальное время и то, скорее всего, занимаясь рутинными рабочими делами. Как и все, занимающие соседние с нами комнаты и этажами выше, и этажами ниже. Нет, здесь не было естественной защиты, здесь нужна была моя рука.

+1

27

Diane, if a person, as one theory goes, is chosen to live in a particular time for one specific reason, then why am I here now? What moment in history is my life destined to intersect with? Or has it already happened, and I just didn't understand that that was my moment? [c]



http://i.imgur.com/rTbH74X.png


Думаю, всем вам знакомо это ощущение.
Ощущение, что какое-то произошедшее в жизни событие случилось отнюдь не просто так, а неминуемо повлияет на что-то в будущем или же оставит неизгладимый отпечаток.
Однако это я осознал позже – в тот момент, глядя на Гарри, я испытывал нечто, что было крайне трудно облечь в слова, даже если бы я очень и очень сильно постарался. Поэтому я не стал даже пытаться. Но я точно мог сказать, что на тот момент ничего подобного – и ни с кем – не испытывал.
Это чувство не было каким-то тягостным и давящим – оно словно бы вот-вот было готово оторвать от земли.

Пару минут после всего произошедшего я чувствовал себя так, словно бы находился в каком-то мареве. Будто бы все еще никак не мог отойти от всего этого.
Но затем голос Дрездена будто бы привел меня в чувства, обращая на себя все мое внимание. Чародей, тем временем, расчехлил свой сверток со всеми необходимыми приспособлениями, и, когда тот начал вводить меня в курс дела, я почти в буквальном смысле обратился в слух.

В какой-то момент, наблюдая за Гарри, я вдруг поймал себя на мысли, что смотрю не на то, что именно он делает – а на то, как он это делает.
По правде говоря, в этом действительно было что-то завораживающее и почти сакральное. На самом деле, интересно наблюдать за действиями любого профессионала, к какой бы именно области тот ни относился – потому как любой профессионал вкладывает в свою работу гораздо большее, чем просто свои силы и упорство. А здесь примешивался еще и элемент самой что ни на есть настоящей магии. Я чувствовал себя так, словно мне крупно повезло, и я оказался допущен до какого-то невероятно секретного таинства или ритуала. Хотя, умом я понимал, что вся эта процедура по защите жилого помещения, скорее всего, довольно стандартная, и ничего в ней необычного нет. Необычного, конечно же, по меркам мага – для меня же все это было в диковинку, и мне действительно хотелось впитывать в себя эту новую информацию.

Поэтому в какой-то момент мне пришла в голову одна мысль.
Я покосился в сторону своего плаща, который сейчас бесформенной массой лежал на кровати – там, в правом кармане, лежал диктофон. У меня вдруг возникла мысль записать эту мини-лекцию Дрездена – чисто в образовательных целях и для общего развития. В конце концов, такая информация определенно не будет лишней, ведь так?

И потому, сделав шаг в сторону кровати, я пошарил в складках плаща и выудил из кармана диктофон, вспомнив вдруг о том, что тот в первые минуты знакомства с Гарри вел себя совершенно не так, как надо. Однако сейчас диктофон не издавал никаких сомнительных звуков – я нажал на кнопку, и устройство, издав тихое шипение, начало запись.

– Гарри, вы не будете против, если я запишу это себе? – осторожно поинтересовался я, устроив диктофон на комоде напротив кровати, а затем поспешил добавить. – Конечно же, исключительно для личного пользования, вы не подумайте. Все, что вы рассказываете, на самом деле, очень интересно. Не хотелось бы что-то упустить, знаете ли…

Делать подобные записи уже давно стало привычкой – одной из тех, которые почти невозможно искоренить, да этого особо и не хочется. Это помогало держать мысли в относительном порядке – порой их становилось настолько много, что как-то иначе упорядочить их просто не представлялось возможным. Одно время я пробовал вести записи в ежедневнике – однако в конечном итоге все закончилось тем, что я начал записывать на чем угодно, только не в этом самом ежедневнике. В ход шли салфетки, какие-то обрывки бумаг, ненужные черновики – даже ладони. Да, бывало и так, что рядом не находилось листочка, и приходилось в спешном порядке записывать пришедшую в голову мысль на ладони. Правда, способ этот крайне неэффективный, стоит признать.
Хотя, в моем случае, в конце концов, неэффективным стало все – потому как бумажки и ежедневники имеют свойство теряться. С диктофоном – лично мне – куда проще и сподручнее.
Люди по-разному относятся к тому факту, что в какой-то момент я могу достать из кармана диктофоном и начать что-то в него говорить. Но так как привычка вести подобные записи у меня чуть ли не с самого детства, то я автоматически привык и к различным странным взглядам в свою сторону – в конечном итоге я вообще перестал обращать на подобное всякое внимание. А с поступлением на службу в ФБР с этим стало как-то легче и проще – в конце концов, я ведь специальный агент, у нас все строго и все такое. Поэтому и диктофонные записи перешли в разряд эдаких издержек профессии.

Я не знал, как к этому отнесется Гарри – все-таки, это в Твин Пиксе я уже успел прослыть «специальным агентом с диктофоном», а чародей еще не был в курсе того, что для меня это устройство является практически неотъемлемым повседневным атрибутом.
Однако же я готов был прекратить запись по первой же просьбе и без всяких возражений.

+1

28

The man once wrote: Do not meddle in the affairs of wizards, for they are subtle and quick to anger. Tolkien had that one mostly right.

I stepped forward, let the door bang closed, and snarled, "Fuck subtle.”



Я увлёкся.
И самим процессом — всё-таки возведение барьеров и оберегов требует даже от такого опытного и не обделённого (от скромности я не и так далее) талантом чародея, как я, повышенного внимания и концентрации. И монологом, в котором я ни с того, ни с сего вдруг решил выдать описание всех тонкостей порога как явления. Впрочем, мне было не трудно, а агенту Куперу могло пригодиться по жизни когда-нибудь. Так или иначе, а я отвлёкся от окружавшей меня реальности, полностью погрузившись в процесс и описывая детали, а потому не сразу заметил его перемещения за моей спиной и уж точно не расслышал щелчок клавиши диктофона, переведённого в положение записи.

– Гарри, вы не будете против, если я запишу это себе? — именно эта реплика вывела меня из своеобразного забытия, заставив прерваться на середине слова, замереть с задранной к верхней части дверного проёма рукой и обернуться на чуть виновато уставившегося на меня Дейла.

И в который уже раз я едва успел отвести вовремя глаза. Но так и остался стоять, протянув руку вверх и глядя теперь на дверь, ведущую в ванную комнату. Наверное, в воцарившейся тишине можно было расслышать шорох, с которым в диктофоне крутится плёнка, и скрежет, с которым вращаются шестерёнки в моей потяжелевшей к вечеру голове.

Я облизнул губы, опустил начавшую неметь руку, встряхнул ей, одновременно избавляясь от этого ощущения и поправляя сместившийся рукав куртки, и передёрнул плечами. Шмыгнул носом. Иными словами, я делал всё, что мог, максимально оттягивая момент, когда мне всё-таки придётся заговорить.

— Знаете, Дейл.. — наконец начал я, покручивая в пальцах второй руки кусочек мела. — В целом я не против. Разве что вы пообещаете — а я вам удивительным образом поверю — что это действительно останется только у вас, и что эту запись не услышит более ни единая душа. Кто-то ведь расшифровывает их для вас и переводит в печатный текст, верно? — спросил я, глядя ему в подбородок, скорее чисто по наитию. Иначе какой во всём процессе был смысл. — Так вот этому человеку ничего нельзя знать. Магическое сообщество, оно... Не слишком любит вторжение непосвящённых. — Я прочистил горло, коснувшись губ тыльной стороной ладони. — Единственная причина, по которой я с вам сейчас столь откровенен это то, что я уже упомянул. Вы, Дейл, — медиум. А значит, один из нас. Считайте это своим ученичеством, — я хмыкнул, гордо выпрямляя спину, — мой юный падаван.

Затем я предложил ему повторить пропущенный кусок, а то и вовсе записать его поверх этого перерыва, чтобы не тратить зря плёнку. Он согласился на повтор, и я вернулся к своему занятию по выжиганию на дереве символов и наскальной живописи с последующим вплетением меловых рисунков в саму ткань древесины двери, окна, а затем и потолка аккурат над кроватью фбровца. То была основа, простая и незамысловатая установка якорей-сигнализаций, которые мне потом предстояло объединить в цельный барьер, через который даже достаточно существенной негативной сущности прорваться будет непросто. Конечно, для возведения чего-то поистине серьёзного нужна была хорошая первооснова — тот самый порог и чем он был бы сильнее, тем лучше — но и моя вариация походной защиты была гораздо-гораздо лучше, чем ничего.

В общем и целом на всю эту канитель у меня ушло ещё около получаса, плюс-минус пять-десять минут. Я устал, как собака, и не только физически, у меня ныли руки, болела спина и едва не подкашивались ноги. Не говоря о том, что адски слипались глаза. Я зевал, как ребёнок, я страшно хотел спать, но моя миссия ещё не была закончена.

Убрав сильно поистёршийся кусок мела обратно в карман и повесив на шею свою пентаграмму, я вернулся к тому свитку магических причиндалов, что ранее принёс с собой. Мною уже было использовано почти всё из этого заготовленного арсенала — всё для жилища, но не для жильца. Поперебирав с полминуты пальцем содержимое, я наконец подцепил тонкий шнурок с висящим на нём лилово-голубым кусочком кварца в форме почти идеально правильной капли. Я сделал его сам — сам подобрал камень, сам отшлифовал у себя в лаборатории — бог знает, чего мне это далось! обработка камней это вам не зелья варить даже — и сам зачаровал на защиту от негативного внешнего воздействия различного рода энергий. Я тогда занимался выполнением одного заказа для группки медиумов из Паранета, которых замучили особо надоедливые духи, и я изготовил несколько таких, учась и экспериментируя с дополнительными слоями защиты и свойствами. Эта штука была последней модификацией из тех, что я оставил себе, она работала и очень неплохо! И вот сейчас мне казалось, что её расширенный спектр свойств как нельзя лучше подойдёт Куперу.

В общем, подцепив этот самый шнурок, я обернулся к Дейлу, держа эту самую кварцевую "каплю" свисающей вниз и чуть кривовато улыбнулся, как всегда, глядя мимо его глаз.

— Понимаю, эта штука не совсем попадает в категорию подходящих вам по стилю украшений, — как-то очень нелепо начал я, — но она обладает весьма полезными практическими свойствами. И её лучше носить на теле. Надеюсь, она не будет мешать. Камень зачарован мной лично, он должен нейтрализовать негативное ментальное воздействие на носителя — окружающие фоновые энергии или целенаправленные ментальные атаки. Тихонько работает и в пассивном режиме — будет даже сейчас — и в активном. Это значит, что если она отразит или блокирует удар, камень почернеет и раскрошится, — закончив это весьма нескладное объяснение, я чуть неуверенно протянул агенту амулет.

Не надевать же мне самому его ему на шею, в самом деле.

+1

29

Just awoke from a dream where I was visited by Mom. She was not the same as I remember her. She seemed to be younger, barely a woman. Her face was smooth and pale, her hair was long and fell onto her shoulders. She was trying to tell me something, but I was not able to hear her. She reached out, touched my hand, and then was gone. I woke to find myself clutching a small gold ring in my hand. I do not know where it came from, and am sure it was not there when I went to sleep. I believe she was here, and at the same time I cannot believe it. [c]



На несколько секунд в номере стало тихо. Настолько тихо, что я несколько раз успел убедиться в том, что, скорее всего, задумка с записью этой импровизированной мини-лекции была немного не к месту. Мы оба как-то разом настороженно замерли, тупо глядя друг на друга, и в тот момент, когда я уже взял диктофон обратно в руки и был готов свернуть это все, Гарри, наконец, подал голос.
Я внимательно выслушал Дрездена, понимающе кивнув в ответ на его разъяснения – хоть на тот момент понятие «магическое сообщество» было для меня скорее чем-то абстрактным. Но раз уж в нем были свои собственные давно существующие законы, то, скорее всего, стоило бы им следовать, чтобы не доставить мистеру чародею проблем. В конце концов, подумал я, не случится ничего страшного, если Дайана вдруг не досчитается одной-единственной кассеты. Тем более, что какой-то очень важной информации конкретно на той, что сейчас находилась в диктофоне, не было.

Последняя реплика Гарри заставила меня на мгновение удивленно вздернуть брови, а затем я не смог сдержать улыбки и тихого смешка.
– Ну а что, Гарри, вполне себе удачное сравнение, – произнес я. – Думаю, ваша клюшка вполне может сойти за световой меч. И да, обещаю вам, что эту запись не услышит больше ни одна живая душа, – добавил я, подняв вверх раскрытую правую руку. – Клянусь.

А затем, проматывая чуть назад пленку в диктофоне, я задумался над словами Дрездена, который прозвучали чуть раньше фразы про юного падавана.

Вы, Дейл, – медиум. А, значит, один из нас.

Я подумал, что мне, наверное, понадобится чуть больше времени для того, чтобы в полной мере осознать эту свою новую роль. Роль, которая, если так задуматься, новой совершенно не была, просто раньше для нее не было никакого определенного названия.
В детстве все эти сны и видения были для меня самим собой разумеющимся явлением, чем-то привычным и обыденным. А после смерти матери я, будто бы сам того не подозревая, поставил на всем это блок, лишь иногда позволяя этим видениям и снам врываться в свою жизнь. Даже те эксперименты с депривацией сна, которые я ради интереса практиковал в юности, были одной из невольных попыток отстраниться от всего этого. Меньше спишь – меньше видишь сны. Все просто, как дважды два.
Но теперь я чувствовал, что пришло время этот самый блок разрушить. На самом деле, почувствовал я это еще после того сна, что приснился мне спустя несколько дней после прибытия в Твин Пикс. А теперь слова Гарри лишь подтвердили это.
В конце концов, как говорится, от себя не убежишь.

А потом я и вовсе перестал следить за временем, слишком увлеченный разъяснениями Гарри – все это действительно было интересно. И только лишь спустя какое-то время, уже под конец всей это лекции, я таки перевел взгляд на часы, стоящие на тумбочке, и удивился тому, насколько это все затянулось. Уже была почти глубокая ночь.
На некоторое время в комнате снова воцарилась тишина, пока Дрезден что-то искал в своих вещах, а когда обернулся, то уже держал в руке какую-то вещицу.
И я снова превратился в слух, чуть нахмуренно и крайне сосредоточенно глядя на камушек на кожаной веревочке, которому суждено было стать моим амулетом. Когда чародей закончил с разъяснениями, я протянул руку, отчего-то очень аккуратно принимая из рук Гарри амулет, как какую-нибудь священную реликвию. Хотя, в тот момент он и был для меня чем-то таким. Краешком своего сознания я вдруг задумался о том, как в такой маленьком камне может быть заключено столько свойств, но потом тотчас же осекся. В конце концов, размер и форма здесь совершенно не важны – важно то, что ты вкладываешь в тот или иной символ и какой смысл ему придаешь. Насколько ты веришь в этот самый символ.
И я вспомнил о кольце своей матери, которое я носил, не снимая. Я до сих пор то и дело задавался вопросом – откуда вообще оно взялось? как такое вообще возможно? Раньше я пытался найти какие-то рациональные доводы, но потом бросил все эти бессмысленные попытки. В жизни часто случается то, что мы не в состоянии объяснить, не в состоянии найти какое-то более или менее разумное объяснение. И в такие моменты вся логика и весь жизненный опыт просто разбиваются вдребезги.
Это кольцо – единственное, что осталось у меня от матери. Оно и способность видеть во снах подчас необъяснимые и странные вещи, которые еще нужно было разгадать, чтобы докопаться до сути. И это кольцо тоже можно было считать своеобразным амулетом и талисманом.
А теперь, судя по всему, прибавился еще один.

Несколько секунд я молча рассматривал камень и то, как он переливался в свете лампочек, а затем осторожно сжал амулет в ладони, поднимая взгляд на Гарри.
– Буду носить не снимая, Гарри, – кивнув в подтверждение своих слов, произнес я, а затем, задумавшись на секунду, решил надеть амулет сразу же, не откладывая на потом. А потом, коснувшись кончиками пальцев камня, который, казалось, источал едва ощутимое тепло, продолжил: – И будем надеяться, что амулету не придется включать активный режим… А это, получается, ваш амулет? – скользнув взглядом ниже, кивнул я на пентаграмму и добавил со смешком: – Выглядит куда более внушительно.

Тогда я еще не понимал, с чем это связано, и почти не придал этому значение, но в тот момент, глядя на эту самую пентаграмму на груди Гарри, я почувствовал мимолетное и едва заметное жжение в левом предплечье.

0


Вы здесь » iCross » Сюжетные эпизоды » 1х01 Hot Fuzz