правила гостевая книга шаблоны анкет список ролей нужные персонажи реестр активности
JACKSON
ПЕНИСЫ
icq: 422961819

JAMES
старомодный злодей
telegram: @barberry_jim

RICHARD
сказочник
telegram: @barberry_richard

Он ведь действительно чувствовал себя обычной марионеткой. Дергают за веревочки, а он делает, как велено, и ни на что не может повлиять. Но в такие моменты все ведущие подобных марионеток забывают одну деталь – марионетки сильнее своих кукловодов. В разы. И не бояться замарать свои руки. Читать дальше


Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.

Вначале было Слово. Слово стало текстом, и появился сраный текст-процессор. Затем – ментопроцессор. После чего литература приказала долго жить. Вот так-то. Фрэнсис Бэкон однажды сказал: «Плохое и нелепое установление слов удивительным образом осаждает разум». Мы все участвуем в этом деле и удивительным образом осаждаем разум, не правда ли? Я же преуспел побольше прочих. Один из лучших писателей двадцатого века, ныне совершенно забытый (подчеркиваю, лучший и забытый), однажды остроумно заметил: «Мне нравится быть писателем. Но чего я не выношу, так это писанины». Поняли? Итак, синьоры и синьорита, мне нравится быть поэтом. Но чего я, черт возьми, не выношу, так это слов.

/Д. Симмонс. Hyperion/

iCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » iCross » Альтернатива » [overwatch] heroes never die.. for a price.


[overwatch] heroes never die.. for a price.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[AVA]http://sf.uploads.ru/3zCUv.png[/AVA]

http://sd.uploads.ru/ra18g.png

кто
› Angela Ziegler
› John Watson в роли Gabriel Reyes [Reaper]

где и когда
› 2070 год. База Овервотч в Цюрихе, Швейцария.
хронология [кликабельно]

что
› конфликт двух лидеров Овервотч повлек за собой непоправимые последствия - база в Цюрихе была разрушена до основания, а тел Габриэля Рейеса и Джека Моррисона так и не нашли, объявив их погибшими. Встал вопрос о вынужденном расформировании Овервотч. Как глава отдела медицинских разработок, и как одна из тех, кто стоял в управлении Овервотч, доктор Ангела Циглер возложила на себя ответственность разобраться со всем, что произошло, а также донести официальную версию случившегося до общественности. Овервотч был долгое время надеждой людей на будущее. Возможно, что-то можно было бы исправить, но этого просто не произошло. Кто-то не захотел ничего менять. Кому-то это все было на руку.

[SGN]http://s9.uploads.ru/CtKq0.gif[/SGN]

Теги: #overwatch #овервотч #экшн #кровь #драма

Отредактировано Angela Ziegler (2017-01-15 21:00:55)

+2

2

не читал комикс и вам не советую, потому описание событий авторское

Габриэль всегда знал, что с концом Блэквотча придет его собственный конец. Кто бы мог подумать, что конец наступит так скоро. Его жизнь всегда была связана с опасностями, он до самого конца балансировал на грани жизни и смерти, имея дело с самыми опасными преступниками, такими, которых не доверишь обычному члену Овервотча. Такова была суть внутренней группировки под названием Блэквотч – лучшие из худших сражаются вновь и вновь не за свободу, но за считанные дни собственного существования. А оно ведь скоротечно. Блэквотч не был организацией, где Райс спасал людей от тюрьмы или электрического стула. Он просто отсрочивал их смерть, находя этих отбросов общества в некотором роде полезными.
И Райс далеко не тот, кого бы Овервотч выбрала символом своей организации. Ему бы никогда не поставили памятник в центре главной площади, плакаты с ним никогда бы не висели на каждом столбе, его речи не транслировали бы по всем экранам. И все же не этого искал Габриэль, вновь и вновь пускаясь со своими подчиненными в бой, ночами напролет думая о новой тактике, продумывая, как можно улучшить оружие и кого пускать в расход. Он не хотел быть символом, его желанием была власть, уважение и почет. И он действительно считал себя достойным всего того, что в свое время Овервотч даровала Моррисону. Чертовому Моррисону. Гори он в аду, тысячу раз снова и снова проходя все круги ада.
А ведь еще год назад у Габриэля и в мыслях бы не было, что его лучший друг обратится в худшего врага для него. Об их дружбе и партнерстве ходили легенды. Его, Джека и Ану без зазрения совести считали самым успешным трио во всей организации. Так считал и каждый из них. И каждому Габриэль мог доверить прикрывать свою спину, когда рвался на поле битвы. Каждому мог доверить те мысли, которые не расскажешь никому другому. То, что творилось у него на душе. Несмотря на их крепкий союз, уже тогда Райс все чаще отзывался об Овервотч, не гнушаясь хоть и в свойской манере, но применять резкое словцо. В свою очередь, не подозревая о том, что Ана и Джек имели на его счет определенные мысли. Медленно, словно натянутая струна, готовая лопнуть, их отношения скатывались в никуда. Первопричиной, конечно, сочли именно Габриэля. Резкий по своей природе человек, прямолинейный до невозможности и обладающий консервативными взглядами на жизнь, ему было все сложнее мириться с тем, что положение Джека в организации становилось все выше. Слишком быстро он поднимался по карьерной лестнице, оставляя позади себя Райса, искренне считавшего, что на поле всегда был на равных с ним.
Переломным моментом стало назначение Моррисона на пост главы Овервотча. Внутри Райса что-то жестоко надломилось, выпуская наружу весь гнев. По сравнению с этим все его мысли насчет Джека были просто ничем. Теперь зависть и задетое самолюбие превратились в непрекращающийся поток ненависти в сторону бывшего друга. Как? И почему? Так и закончатся годы его службы, потраченные, получается, совершенно впустую? Получается, все это время он, Габриэль, сражался ни за что? В такие моменты мужчина не гнушался орать на любого, кто обмолвится словом о том, что он, Габриэль Райс, сражался за людей, за свободу, мир и спокойствие. Ему было далеко не до этих чертовых стереотипных фраз о мире во всем мире и сохранности граждан.
Габриэль уже не мог списать это на то, что его заслуги были преуменьшены. Потому что они были буквальным образом проигнорированы. Не замечены. Или просто кто-то не хотел их замечать. Мужчина не видел дальнейшего смысла ни в Блэквотче, ни в своей карьере, ни в существовании Овервотча в целом. Все, что имело для него первостепенное значение на тот момент – уничтожение Моррисона. Он как никто другой был виноват в том, что Райса день за днем пожирала ненависть, его голова была заполнена только мыслями о скорейшей расплате по счетам. Да, именно Джек должен был расплатиться за то, что в итоге стало с Габриэлем. Погибнет он – погибнет и Овервотч.
Габриэль не видел для себя другого выхода, как и не видел иного пути для Джека. То, как сложилась его судьба, не было для него чем-то удивительным. Он жил сражениями, в одном из них и умер. То, что действительно имело значение, так это умер ли Джек, умерла ли организация под названием Овервотч? Лежа на подобии возвышенности, открывающей вид на главное здание организации, покрытое пламенем и наполовину уничтоженное им же, Райс вновь и вновь прокручивал эпизоды минувших дней, попутно стараясь не потерять сознание. Их битва не была такой уж затянутой, по сути, все, что мог выделить Райс – это один единственный момент, когда он задел выстрелом Джека, и в то же время он сделал то же самое – через живот Райса можно было буквально смотреть на то, что находится сзади. Габриэль не знал, откуда нашел в себе силы добраться до этого места, где не было того дикого шума от криков прохожих и его бывших сослуживцев. И, как видно, его отсутствие не сочли странным. Но в то же время мужчина допускал мысль о том, что его вполне могли искать под обломками бывшей высотки, собственно, как и Джека. А может быть про него, как зачинщика, даже думать не хотели как о пострадавшем, наплевав на то, что Габриэля можно было бы еще спасти. Ничего удивительного Райс в этом не видел, но почему-то именно мысль о его спасении было первым, что пришло в его голову, когда он поднял мутный взгляд на яркое пламя пожара.
Сквозь туман из пепла, добравшегося и до этого уединенного места, и редкие, но отвратительно яркие лучи кроваво-красного заката, пробивавшиеся сквозь клубы дыма, Габриэль смог все же разглядеть силуэт вдалеке, медленно приближающийся к нему. В какой-то момент захотелось шумно выдохнуть при виде знакомой фигуры, широко распахнуть глаза и даже искривить губы в насмешливой улыбке. Но вместо этого из его горла выбилась очередная струя крови, устремившаяся вниз по подбородку и вновь окропившая верх его боевой формы. Мужчина со свистом втянул воздух, тяжело закашлявшись и в очередной раз ощущая новый прилив отвратительной жидкости с ярким металлическим вкусом. С какой-то особой силой боль забила по вискам, заставляя Райса оставить свои попытки узнать незваного гостя, лишь согнувшись пополам от дикой боли. Из дыры в животе обильно захлестала кровь. Кто сказал, что в последние минуты чувствуется облегчение? Или эта боль была его персональным наказанием?
[NIC]Gabriel Reyes[/NIC]
[STA]you're responsible for this[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/aQTux.png[/AVA]
[SGN]xxx[/SGN]

Отредактировано John Watson (2017-01-12 23:30:15)

+1

3

[AVA]http://s3.uploads.ru/4EAMO.png[/AVA]Некогда Овервотч был оплотом людей в то нелегкое время, именуемое "Восстанием машин". "Элитный международный отряд", так их называли. Эти люди должны были покончить с войной и вернуть людям свободу. Овервотч стал надеждой людей, их верой в будущее. Организация под своим крылом собрала немало уникальных личностей. Выдающиеся ученые, медики, техники, совершенные солдаты и список на этом не заканчивался. Каждый из этих людей желал спасти мир, защитить людей и жить свободной жизнью. В конце концов, у каждого члена Овервотч была своя семья. У кого-то были жены и мужья, дети, множество родственников. Для кого-то семьей стали коллеги.
Еще с десяти лет Ангела осталась сиротой, и каждый из членов Овервотч был для нее родным человеком - Габриэль, Джек, Ана, Рэйнхардт, Торбьорн и множество других агентов организации. Ангела была счастлива однажды оказаться среди всех этих людей. Готовая прийти на помощь в любую секунду, доктор Циглер всегда была на передовой со своими товарищами. Даже костюм для этого разработала - "Валькирию". Она могла перелетать от одного пострадавшего к другому, чтобы оказать скорую медицинскую помощь. Да, несмотря на множество потерь, несмотря на то, что было много печальных моментов в их истории, время рядом с этими людьми было действительно прекрасным.
Но порой наступали моменты, когда Ангеле казалось, что она совсем не на своем месте. Например вот, Джек, Габриэль и Ана. Лучшая тройка бойцов, элита, что уж там. А о дружбе Моррисона и Райса ходили легенды. Ангела не раз слышала от каждого из них, что им не страшно идти в бой, потому что они знают, кто прикрывает их спину. Похвальное доверие, да вот только доктор Циглер никогда не вписывалась в их компанию. На передовой не место таким, как она, - так часто твердил Моррисон. А Ана и более того, переделала биотическую винтовку, разработанную Ангелой, мотивируя это тем, что теперь она стала более полезной. Поджимая губы, сдерживая в очередной раз свое недовольство, доктор Циглер по итогу лишь качала в ответ головой. Да, ей и правда не место на этой войне, она не солдат. Да, ее разработки направлены лишь на спасение, но порой для спасения сотни жизней, все равно нужно лишить жизни человека. Да, Ангела никогда этого не понимала, и отказывалась понимать и принимать до сих пор. Но ровно до одного момента.

Ангела видела зарождение конфликта, наблюдала и за его развитием. Деятельность Блэквотч возмущала общественность, а все шишки доставались Моррисону. Многие члены Овервотч даже и не знали, что среди них есть "подпольная организация". "Лучшие из худших" - Ангела уже слышала это выражение, но упорно делала вид, что ничего не происходит. Да она бы просто не могла ничего сделать. В конце концов, она лишь все чаще сидела в своей лаборатории, все больше исписанной бумаги летело в мусорное ведро, все больше экспериментов проводилось. Работа заглушала личные обиды, но где-то внутри Ангела понимала, что всему рано или поздно наступит конец.
И он настал. Конфликт Моррисона и Райса достиг своего предела, его уже ничто не смогло бы сдержать, а уж тем более она, доктор Циглер? Не смешите. Любое ее слово могло подняться на смех или вызвать приступ агрессии - в конце концов, это удел мужчин играть в войнушку, а эти люди уже заигрались. Возможно, будь Ана тогда в Овервотч, будь она жива, она смогла бы примирить своих товарищей, но ее, увы, не оказалось в самый разгар всего действа. Кто бы мог подумать, что Моррисон схватится за свою винтовку, а Райс за свои излюбленные дробовики. Один выстрел оружия - и оба мужчины превратятся в решето.

Ангела была в своем кабинете, когда все началось. Ссора, а затем и драка, звуки стрельбы. Словно бы ей было снова десять лет, Ангела забилась в угол своего кабинета, закрывая уши, жмурясь до боли - этого не существует, это все неправда. Но, открывая глаза, ничего не менялось. Тут же приходит осознание - она уже не маленькая девочка. Она сама заварила всю эту кашу. Все, что происходит сегодня, только ее рук дело и только ее вина. Отступать было поздно.
Ангела знала, что через некоторое время это здание снесут до основания. Важное событие в истории людей - Овервотч исчезнет с лица земли. Их время прошло, больше в них нет необходимости. У доктора было некоторое время, чтобы уничтожить часть своих документов, и часть забрать с собой. Неудавшиеся эксперименты или те, чей итог не должен быть озвучен - пусть все это погибнет в руинах здания. Если вовремя подать сигнал тревоги, сотрудники, находящиеся в здании, смогут эвакуироваться и быть на безопасном расстоянии. К тому же, "Валькирия" всегда при докторе, в случае необходимости.
Да какая тут может быть необходимость? Новый приступ накатывает на Ангелу. Она предала, кажется, всех. Общее дело. Сдала всех и каждого. Через двадцать семь минут в здание ворвутся агенты Когтя и разнесут все до последнего камня. Они, как никто другой, желали гибели Овервотч, постоянно вставляли палки в колеса. А тут, надо же, какая удача, поймали и прижали доктора, "которому не место на передовой", и предложили "выгодное сотрудничество", потому что "все равно уже ничего не исправить". Впервые в жизни Ангела поддалась на это. В замен на "маленькое одолжение", Ангела получит доступ к лаборатории Когтя, получит доступ к их технологии. Нейронная модификация - это было просто против всяких принципов Ангелы, поэтому она безуспешно билась над ней. Если Коготь смог изменить сознание человека, смог изменить, перестроить его организм, его эмоции, то что дальше? А дальше способность организма и восстанавливаться самому. Черт возьми, это прорыв, который стоил многого. В конце концов, Моррисон всегда говорил - "Война - это не игрушки". Они всегда решали, кому жить, а кому умереть. Жертвой организации, только ее именем, Ангела благодаря этому смогла бы спасти стольких людей.. Даже несмотря на то, что вся эта игра была заведомо слишком опасной и непредсказуемой.

В здании завопила сирена, когда в нем оказались агенты Когтя. Стрельба, паника, взрывы - доктор Циглер уже не разбирала того, что происходило вокруг. Она успела покинуть здание, успела сделать то, что должна была. Ей оставалось только ждать и смотреть, как рушится ее "дом".
Когда же все закончилось, она должна была уйти с агентами Когтя и осознанием того, что все случившееся всегда будет на ее совести. Непосильная ноша, но порой все же приходится чем-то жертвовать. Прав был Джек, война не для таких, как она, но сделать шаг назад было просто некуда. Операция сворачивается, Ангела стоит рядом с обломками здания в ожидании неизвестности. Клубы дыма не позволяют свободно дышать, а Ангела лишь надеется, что все живы, все успели покинуть это, теперь уже, Богом забытое место. А еще она надеется, что..
Ангела замечает постороннее движение. Это человек, в этом не стоит и сомневаться. Она просто не может стоять в стороне, не может бросить. Валькирия позволяет оказаться рядом быстрее, чем должно. Пальцы до боли в костяшках сжимают рукоять Кадуцея. Мысли бьются в одном ритме, выстукивая "этого не может быть". Ангела опускается на колени рядом с телом Габриэля. Дрожащей рукой касается его щеки, но тут же убирает руку, бегло осматривая тело мужчины. В животе зияла дыра, дело рук Джека, надо полагать. И что же тогда с ним сделал Райс? Кровь хлестала слишком обильно, чтобы ее остановить. Даже доктор Циглер сказала бы, что "такие раны с жизнью не совместимы". Разве что только со смертью.
- Прости меня, Габриэль, - она произносит это шепотом, практически беззвучно. Ангела вглядывается в его лицо, когда он пытается еще ухватиться за этот шанс выжить, но Ангела сейчас ничем ему не поможет. У нее нет ничего, что могло бы ему помочь. Даже нет того, что просто облегчило бы боль. Есть только собственное чувство вины, но оно только усугубляло все случившееся. Она никогда не желала никому смерти. Несмотря ни на что, эти люди, Овервотч, всегда были для нее семьей.
Да что уж там. Ангела часто твердила Габриэлю, что ему стоит держать себя в руках. Что ему стоит подумать вообще над тем, чем он занимается. Блэквотч, вся его деятельность - это преступление против людей и их прав. Это преступление против самой идеи Овервотч, а за любые проступки отвечал всегда Джек. Вот она суть конфликта. Если так подумать, даже доктор Циглер только подливала масла в огонь своими нравоучениями. Заступница всего мира сдала с потрохами свою "семью". Ну надо же.

Ровно до того момента, как рядом оказались агенты Когтя, Ангела просидела рядом с Габриэлем. Уткнувшись лбом тому в грудь, сжимая ткань рукавов его формы, доктор Циглер продолжала беззвучно, одними губами, шептать извинения. Но для нее ведь нет ничего невозможного - Ангела прославилась тем, что вытаскивала своих пациентов с того света, значит и еще одного сможет. Она не умела воскрешать, но там, где был шанс, она всегда его использовала. Райс был нужен Когтю, Коготь был готов предоставить все, чтобы Ангела вернула его с того света. Оказавшись в их лабораториях, Ангела честно старалась выполнить свою работу, а когда "эксперимент" не удался, ей позволили сбежать. Доктор не могла вернуть Габриэля к жизни, а если бы и могла, то не хотела бы, чтобы он оказался в руках террористов. Может, она даже намеренно не хотела успеха всей этой затеи. Жизнь этого человека была для нее важна, но не такой ценой, не такая жизнь.
Сбежав, Ангела снова уничтожила все документы, какие попались под руку, любые упоминания сего "творения". Сама пришла в ООН, сама свидетельствовала за признание организации и любой ее деятельности "вне закона". Постоянно твердила себе - "так будет лучше для всех". Может теперь, когда все для них закончилось, у тех кто остался в живых, еще есть шанс пожить нормальной жизнью. Но у Ангелы это уже не получится. Кровь Габриэля была на ее руках, и все, что случилось, было на ее совести. А тело Джека так и вовсе не нашли. Может, где-то в отдаленных своих мыслях доктор все-таки надеялась, что руины забрали его с собой.

~

http://s4.uploads.ru/TtbNu.jpg

+1

4

Время, когда Райс находился в коме и являлся лишь невольным наблюдателем того, что совершают с его собственным телом, текло действительно медленно. Это ощущение нельзя было сравнить ни с чем иным, и уж тем более мужчина никогда не испытывал ничего подобного до этого момента. Ныне тело Райса Габриэля не принадлежало ему, оно находилось в собственности того, кто каждый день снова и снова, с маниакальной точностью и упорством вонзал острые предметы, рубил, кромсал, вынимал и вновь соединял все куски. Райс не видел лица того ублюдка, сквозь прозрачную пелену перед глазами он мог разглядеть лишь ослепительно белый цвет халата, мельтешащего тут и там перед носом Райса. Он скорее не видел его, просто чувствовал эту неприятную, режущую белизну. И не только халата, но и всего остального вокруг. Идеально очищенные приборы аккуратно лежали на столе, каждый на своем особенном, выделенном только для него месте, готовые к своей каждодневной работе, и, можно было не сомневаться, каждый вечер, после изнурительного рабочего дня, их до блеска вычищали и подтачивали. Невероятно, такому доходящему до фанатизма вниманию к его персоне мог бы позавидовать сам Райс, если бы только весь этот процесс не приносил ему дьявольскую внутреннюю агонию. Он не имел понятия, что с ним происходило в эти моменты, но тело горело изнутри, прожигало собственные органы, оставляя на них тлеющие дыры. Это было тем, что ощущал мужчина каждый божий день в одно и то же определенное время и, будь все проклято, эти самые ощущения никогда не становились слабее. Он на моральном уровне не мог привыкнуть к ним.
А после его отвозили в палату. Непонятное место, где вечно было темно и лишь пищащий аппарат жизнеобеспечения, все еще твердивший своими сигналами о том, что Райс был жив, будь то даже против своей воли, служил напоминанием о том, что завтра с ним произойдет то же самое и он вновь не будет в состоянии что-либо сделать.
Обычно Габриэля оставляли одного почти сразу же, иногда подкручивая те или иные параметры  на огромном жужжащем приборе или быстро меняя жидкость в капельнице. На кой черт им было нужно его тело, находившееся на момент прибытия в это место даже не на грани жизни и смерти, а буквально ступившее одной ногой в адские земли. Райс был уверен, что он мертв. Не только оболочка, но и мозг мужчины смирился с тем, что лучшие годы ушли, а то, что он увидит далее, находится за гранью его воображения. Каково же было удивление.
После этих недолгих процедур, на которые он сам не мог никак повлиять, мужчина не находил иного развлечения, кроме как предаваться мыслями о всей своей жизни, совершенных действиях, высказанных речах и том, что будет с ним далее. И только насчет последнего Райс был действительно уверен, все остальное его нынешнее состояние ставило под сомнение. В особенности из-за того, что на данный момент Габриэль не был уверен, сошел он с ума или нет, реально ли то, что происходит, или все это - результат травмы мозга. Чем является череда экспериментов, проводимых на его теле, чего пытаются добиться те, кто проводит их вновь и вновь, получая, как казалось самому Габриэлю, отрицательный результат. Люди возле него постоянного говорили что-то, их мерная речь растекалась по всей палате или комнате пыток – как сам Райс назвал её, не видя иных вариантов – но была лишь чем-то далеким и неуловимым для его собственного слуха. Бывший лидер Блэквотча и ныне подопытный неведомой ему доселе организации мог только строить  догадки о том, что действительно было нужно от него самого. Что могло дать тем, кто уже вытащил его со смертного одра, мертвое тело предателя Овервотча, отвергнутого изгоя, вышвырнутого совершенной на первой взгляд системой. Не лучше ли было бы раскопать из-под ошметков дотлевающего здания тела этого отвратительного Джека? Райс был более чем уверен, что этим людям оно было под силу. Однако этого не случилось, и на операционном столе лежало именно его в прошлом бездыханное и ныне функционирующее за счет непонятных ему механизмов тело.
А потом случился тот день, когда Габриэль был в состоянии разлепить глаза и впервые увидеть, насколько темной была его комната, насколько мрачным было место, в котором он оказался, прочувствовать, как разит безысходностью и его собственным отчаянием. Стало быть, в ад он все же попал. А если то, что окружало его, было не адом, то тогда наверняка было самим чистилищем, в котором ему, Райсу, суждено было провести остаток своей бесконечной жизни, осознавая совершенные им действия.
Конечно, все это было бреднями его воспаленного мозга, перетерпевшего множество вспышек агоний и букет самых разнообразных чувств и эмоций, которые он никогда бы не предпочел испытать вновь. Кашель был настолько глухой, что казалось, будто в самих легких Габриэля находилась вековая пыль, не дающая ему вздохнуть без нового приступа мерзкого кашля. Однако мужчина все же нашел в себе силы привстать, более того, дрожащими, но цепкими пальцами, заметно исхудавшими за время, когда он был в состоянии увидеть их в последний раз, Райс отсоединил себя от аппарата жизнеобеспечения, не совсем уверенный, что последует за его действием. Ничего не произошло, и Габриэль продолжил свои попытки, на этот раз он спустился - сначала лишь одними ногами - с кровати, а после встал, шатающейся походкой проходя к предполагаемому окну. Подняв жалюзи, Райс был неприятно удивлен тем, что за окном мелькали ненавистные ему закатные лучи. Иронично, ведь именно на закате в прошлый раз должна была оборваться его жизнь. Красный свет почти ослеплял его, из-за чего мужчина быстро отошел от источника света, заинтересовавшись уже своим внешним видом. То, что Габриэль выглядел ужасно, сам он не сомневался, однако на наихудшие мысли, которые только могли посетить его голову, наводили черные пряди, падающие на его плечи. Что, черт возьми, с ним делали и сколько времени он тут уже находится? Шатающейся походкой Райс подошел к зеркалу, но быстро передумал, потому лишь слабый взгляд прошелся по очертанию острых скул и копне черных волос, казавшейся сейчас совершенно чужой. Габриэль вновь взглянул на свои руки, и, наконец, до него дошло. Ни единого шрама, малейшей царапины или любого другого признака повреждения, ранее прямо указывающих на то, что владелец этих рук пережил далеко не одну схватку врукопашную. На ум сразу пришла мысль проверить старый шрам в области предплечья, служивший ему вечным напоминанием об одной нелегкой битве, произошедшей годы назад. Он выделял это ранение на фоне других, ибо еще тогда, когда технологии не были настолько совершенными, именно из-за этой раны Райс находился на грани жизни и смерти. И потому было трудно осознать и переварить то, что одна из самых серьезных травм в его жизни осталась в прошлом, вместе с его прежней жизнью и, получается, прежним телом. Теперь ему было куда интереснее увидеть собственное лицо, которое, возможно, даже не принадлежало ему, а было снято скальпелем с другого человека и пересажено на место его прежнего. Все было возможно для него теперь, ничего нельзя было отрицать. Однако к его возможному разочарованию лицо Райса все еще было его, с некоторыми изменениями, связанными с пребыванием на аппарате жизнеобеспечения. Все возможные последствия были сведены к минимуму, потому Габриэль не казался себе таким худым, каким мог бы быть. Его взгляд стал безжизненным, однако сам мужчина не находил в этом ничего примечательного. Прежние шрамы сошли с его мрачного лица, сменившись на более заметные, нежели ранее, морщины. Он выглядел таким старым, каким никогда прежде не казался самому себе. Теперь Райс отчетливо видел проседь в темных волосах, выбивавшуюся на общем фоне отдельными более светлыми, нежели основная масса волос, участками. И вновь ничего удивительного, по личным подсчетам мужчины прошли месяцы с тех пор, как он был перемещен сюда. На самом же деле наверняка прошли годы.
Дальнейшие теории были прерваны звуком открывающейся двери. Мужчина тут же дернул голову в сторону, столкнувшись взглядом с молодой светловолосой женщиной, и только после этого он увидел всех остальных. Неприятные однотипные лица ученых, насколько он мог сейчас судить. Все они казались ему на одно лицо за некоторыми исключениями и не выделялись совершенно ничем, разве что редко меняющейся формой очков на их крючковатых носах.
Привет, — донеслось до Райса, — Как ты? Помнишь что-нибудь? — женщина запинается и будто вся находится на иголках, неуверенная в том, что ей действительно следует сказать, отводит взгляд при малейшем зрительном контакте, однако упорно вновь возвращается к нему.
Мы.. Ты находишься на территории Когтя. База Овервотч в Цюрихе была разрушена практически до основания,.. После вашей с Джеком драки, — светловолосая женщина закусывает губу, скорее всего, пытаясь как можно корректнее подобрать слова, однако даже не имеющий на протяжении многих лет контактов с другими людьми человек в лице Райса мог понять, что ей это давалось с великим трудом,— тело Джека не нашли, а.. тебя я увидела на обломках перед бывшим входом в здание. Ну.. А потом ты оказался здесь, был подключен к аппарату жизнеобеспечения и какое-то время провел в коме, — а после она добавила, будто в довершение всей предыдущей реплики. — ...думала, что ты уже не очнешься.
- Это все, что ты можешь сказать мне после того, что со мной произошло? – прошипел Райс, сжав кулаки с несвойственной ему еще пару минут назад силой. - После того, как эти уроды делали с моим телом то, что моему собственному разуму никогда не будет дано понять! Я провел здесь годы! Годы, повторяющиеся с хирургической точностью, дни, не имеющие никаких отличий, разве что в дате, которую мне пришлось выдумать для того, чтобы не потерять счет времени и не сойти с ума! Это то, что ты можешь мне сказать?! – Габриэль перешел на крик, вырывающийся из горла сразу после очередного приступа кашля. - Ты видишь, что со мной стало?! Они переделали меня, выпотрошили наизнанку и сшили обратно, будто так и надо! Кто давал тебе это право, а, Ангела?! Кто? Почему ты думаешь, что я хотел такой жизни, как тебе вообще могло придти в голову то, что такая жизнь будет для меня лучше смерти?! Что больничная койка будет лучше чертового гроба? Я бы все сейчас отдал, чтобы не видеть твоего отвратительного молоденького личика, встревоженного, вероятно, моим гребаным криком! Но мне плевать! Ты, это только ты виновата в том, что со мной стало, виновата в том, что я пережил и еще переживу!
Его монолог продолжался бы еще долгое время, пока у Райса просто-напросто не закончились бы слова, с помощью которых он мог бы описать свою ненависть по отношению к несчастной блондинке, если бы не одинокая пуля, незаметно в ходе его громкого монолога попавшая в него и оборвавшая его связь с реальностью. Мужчина отчаянно пытался не заснуть из-за транквилизатора, ощущая невероятное желание находиться в сознании и снова и снова промывать мозги Циглер, чтобы она наконец поняла, до чего может довести её сострадание ко всему миру. Но этому не суждено было случиться, зато он смог наконец сквозь стремительно надвигающуюся пелену сна услышать сиплый голос одного из ученых, который сухо произнес лишь одну фразу:
- Эксперимент продолжается, мисс Циглер.
И вновь непроглядная чернота.

[NIC]Gabriel Reyes[/NIC]
[STA]you're responsible for this[/STA]
[AVA]http://sd.uploads.ru/aQTux.png[/AVA]
[SGN]лучше бы я не ходил с ангелой на ту вечеринку[/SGN]

+1

5

[AVA]http://sf.uploads.ru/ah7NP.jpg[/AVA]- Почему ты думаешь, что я хотел такой жизни, как тебе вообще могло прийти в голову то, что такая жизнь будет для меня лучше смерти?! Что больничная койка будет лучше чертового гроба? Я бы все сейчас отдал, чтобы не видеть твоего отвратительного молоденького личика, встревоженного, вероятно, моим гребаным криком! Но мне плевать! Ты, это только ты виновата в том, что со мной стало, виновата в том, что я пережил и еще переживу!

Ангела подскакивает на кровати, тяжело дыша. Голос Райса все еще где-то в ее сознании, словно бы все случилось только что - душное маленькое помещение, множество незнакомых людей, а в центре всего этого безумства - Габриэль. Его крик слишком прочно закрепился в памяти, настолько, что не прошло и дня, чтобы этот злосчастный день с пробуждением Райса не снился бы снова и снова. Снова и снова..
Ангела зарывается лицом в собственные ладони, жмурится до боли в глазах. Ей хочется закричать, но она не может - словно бы все происходящее с нею, это тоже сон, а сама Ангела - чья-то больная фантазия. Больная настолько, что уже ничего человеческого в ней не осталось, как и не осталось ни капли здравого смысла. Циглер корчится от боли, сворачиваясь калачиком на собственной постели. Ноги путаются в одеяле, а руки все еще закрывают голову - Ангела боится открыть глаза, ей все кажется, что там снова будет его лицо и эта ненависть в нечеловеческих глазах.

— Это все, что ты можешь сказать мне после того, что со мной произошло?

Ангела снова шепчет извинения. Она действительно больше ничего не может сказать, ей просто нечего сказать - ни тогда, ни сейчас, ни спустя еще множество времени. Да и некому уже говорить - Габриэля нет, так сказали Циглер. "Мы больше не нуждаемся в ваших услугах", а она бы и рада уйти, оставшись теперь один на один с собственным безумием. Раз за разом трясущимися руками открывать аптечку, когда близится к завершению вторая бессонная ночь. А когда наконец получается забыться, уснуть - снова эти глаза, полные ненависти.
- Ты никогда в меня не верил, - Ангела снова поднимается, свесив ноги с кровати на холодный пол. Она бубнит в пустоту, но ей кажется, что все-таки когда-то дождется ответа на свой глухой монолог. - Ты всегда говорил, что моя наивность не доведет ни до чего хорошего, но сам ничего не сделал, чтобы это остановить, - доктор Циглер наконец замолкает, не двигаясь в темноте комнаты. Еще двадцать минут, и будильник оповестит о том, что пора собираться на слушание по делу Овервотч. Его решили предать огласке - слишком много недовольных деятельностью организации хотели получить ответы на свои вопросы, а отвечать придется Ангеле. Отдуваться за всех. За Райса.
Женщина тихо усмехается. Кажется, теперь они квиты? Ангела заставила страдать его до самой последней минуты, а теперь ей придется вывернуть наизнанку все, что творилось внутри организации. Квиты? Смешно. Ангела лишь продолжает уничтожать имя лидера Блэквотч, сама же оставаясь "невинной жертвой обстоятельств, чудом выжившей в той бойне, что учинили теперь уже бывшие лидеры Овервотч". Чудом ли? И снова впору посмеяться от души. Голова болит невыносимо, настолько, что реальность мешается с ночными кошмарами даже при дневном свете. И уже ничего не помогает.

- Ты, это только ты виновата в том, что со мной стало, виновата в том, что я пережил и еще переживу! 

[...]

Зал заседания полон людей. Вспышки камер то и дело ослепляют, заставляя непроизвольно жмуриться. Руки тянутся к ручке, что лежит на столе, и начинают щелкать кнопкой для включения стержня. Назойливое щелканье помогает оставаться в сознании - не путать реальность с шутками подсознания. На секунду рука замирает, прекращая щелкать ручкой, и Ангеле кажется, что она видит в толпе знакомое лицо. Большой палец щелкает ручкой и видение исчезает. Ангела не могла понять, что ее во всем этом беспокоит - чувство вины или может чувство страха? И если первое было вполне объяснимо, то на чем основывалось второе? Страх был фантомным, пустым, но от него было все же трудно избавиться. Наверное и вовсе невозможно.
Слушание длилось слишком долго, Ангеле казалось, что прошел не один день. Слишком медленно для нее текло время и слишком быстро улетучивались из памяти вопросы. Она клялась, что будет предельно честной в своих ответах и не будет препятствовать в получении любых материалов, которые будут необходимы для Дела. Деятельность Овервотч признают незаконной и каждый, кто решит пойти против будущего решения, встретится один на один с законом. Все предельно просто.

[...]

- Расскажите нам, каковы были ваши обязанности в организации? Чем занимались конкретно вы?
- Я была главой отдела медицинских разработок в Овервотч. Это всем известно, - мелкая дрожь снова заметна в пальцах. Они сжимаются в кулак, чтобы как-то унять дрожь, но ничего не выходит. Во взгляде видна рассеянность; систематическое недосыпание хорошо заметно - по поведению, внешнему состоянию, в ходе собственных мыслей. Но все подумают, что это тот шок, от которого не так-то просто отойти - потерять, как минимум, двоих друзей. Потерять дело жизни. Отдуваться за чужие грехи, тоже такое себе дело. Только вот чужие ли? - Я отвечала за проект биотических разработок. С их помощью раненным можно было оказывать оперативную помощь в полевых условиях. Данные изобретения успешно использовались агентами Овервотч, в частности, с одной из таких винтовок неплохо управлялась Ана Амари, но из-за собственной невнимательности однажды провалила задание.

- Вы ведь сами тоже участвовали в боевых действиях?
- Да. Валькирия,.. - Ангела запинается на этом слове. "Глупое название глупой мечты". Женщина поджимает губы, пытаясь успокоить собственную душевную нестабильность. Любое упоминание чревато последствиями, любая мысль, слово, ассоциация - так просто напомнить обо всем, что произошло. - Это всего лишь рабочее название костюма для медиков, работающих в полевых условиях, но дальше одного прототипа дело не дошло. Его использовала только я. В этом названии не было никакого подтекста. Я, конечно, высказывала идеи, что человека можно вернуть к жизни, когда клетки мозга еще не успели.. - Ангела замолкает, улавливая удивленные взгляды. - Да, эта идея никому не пришлась по душе, любые эксперименты провалились, неудача за неудачей, - рука тянется к стакану с водой. Ангела пытается не расплескать ту, когда трясущейся рукой подносит стакан ко рту. - Вы не подумайте, над людьми никто никогда экспериментов не ставил, - стакан с ощутимым стуком приземляется на прежнее место. Никто и никогда не ставил этих экспериментов. Ни одной единой души. - Все документы у вас на руках, - добавляет Ангела. Ей больше нечего сказать. Даже если сейчас что-то и всплывет - никто больше не станет ни в чем разбираться. Овервотч официально не существует, а больше людей ничего и не интересовало.

- Тем не менее, нам неоднократно поступали заявления о том, что Овервотч нарушает права людей. Как вы это можете прокомментировать?
- Мы сами не заметили, в какой момент произошел раскол.. - Ангела замолкает, пытаясь мысленно выстроить всю цепочку событий, вспомнить, как было на самом деле, а не то, что теперь рисовало ее сознание. - Габриэль Райс, он.. Он был негласным лидером Овервотч всегда, но из-за его слишком прямолинейного характера решили, что могут возникнуть проблемы - внутри организации, с общественностью. Джек Моррисон наоборот был любимчиком общественности, - Ангела тихо усмехается. - Он умел сплотить команду, люди шли за ним на задания, не задавая лишних вопросов. Многие отзывались о нем, как об опытном бойце, хорошем боевом товарище, куча положительных отзывов, в то время как Райс становился причиной многих конфликтов. А потом появился Блэквотч, я сама узнала о нем незадолго до последнего конфликта Райса и Моррисона. До сих пор не до конца представляю, чем занималась эта организация..

- Что случилось после конфликта? Говорят, видели Габриэля Райса? И где Джек Моррисон?
- Не может этого быть, - взгляд Ангелы застывает на том человеке, кто задавал вопрос, но она словно его [человека] не видит. Мысли бьются в назойливом "этого не может быть, это вранье". Ей хотелось бы, чтобы это все было неправдой. Райс не мог выжить после всего, что произошло. Ей сказали, что его больше нет. - Тел Джека Моррисона и Габриэля Райса не нашли. Я была там, с группой медиков, пожарных. В завалах мог оказаться прочий персонал здания, но оно было разрушено все практически до основания. Там невозможно было выжить, - Ангела говорила так убедительно, словно бы это все действительно было правдой, но так доктор скорее убеждала саму себя - она лично видела Райса, видела то, во что сама же его превратила. Не выдержал ли он всего на самом деле или ей соврали? Неужели его правда видели?

[…]

Когда общественность утихла, Ангела решила уехать из Цюриха. Сейчас работа как никогда ей была жизненно необходима - нужно было отвлечься, забыть обо всем, что произошло за последние месяцы. Так доктор Циглер оказалась в Оазисе - городе ученых, который также считался одним из самых безопасных мест в мире. Наверное, Ангела все еще подсознательно пыталась если не бороться со страхом, то хотя бы просто убежать, спрятаться. Но шли дни, недели, а затем и месяцы - сны стали забываться, оставив вместо себя лишь горькое послевкусие. И только лишь иногда собственное сознание напоминало:

- Ты, это только ты виновата в том, что со мной стало, виновата в том, что я пережил и еще переживу![SGN]...[/SGN]

Отредактировано Angela Ziegler (2017-02-04 23:34:24)

+1


Вы здесь » iCross » Альтернатива » [overwatch] heroes never die.. for a price.